Герде снилось лето. Снилась Марго и Оленька, маленький светлый колобок с пухлыми щёчками в лёгком хлопковом платьишке, смешно хватающийся за руку Марго. Герда же пыталась их сфотографировать, чтобы запечатлеть этот прекрасный день, и смеялась, видя, как морщит носик Оленька, не желая позировать.
Где-то неподалёку жарили шашлыки какие-то знакомые, и иной раз дым от костра достигал её носа, но не сильно докучал. Однако Оленька капризничала, а Марго не могла её успокоить, и фото никак не удавалось. А друзья, раздувавшие костёр, кажется, немного перестарались, потому, что запах гари стал совсем нестерпимым. Герда закашлялась, пытаясь отогнать принесённый ветром дым, но от её движений становилось только хуже. Воздуха совсем не хватало. Закашляла Марго, и глаза её заслезились. Кашель был слишком тяжёлым, таким, что сердце Герды подскочило, и сон распался на мелкие клочья.
Герда открыла глаза и с ужасом вскочила с кровати. Дым медленно пробирался через закрытые двери спальни, наполняя комнату угарным газом. Голова Герды кружилась от дыма, а Марго всё так же спала, громко кашляя во сне от удушливого запаха.
Герда отреагировала мгновенно, бросившись к сестре и с трудом её растормошив. Марго, ещё не до конца понимая, что случилось, со стоном поднялась, борясь с головокружением. Когда она через пару мгновений осознала происходящее, с губ её сорвался крик ужаса.
- Тише, - пытаясь говорить как можно спокойнее, произнесла Герда. – Возьми простынь и намочи её водой, - она кивнула на графин, стоявший на столе у кровати. В нём ещё оставалось довольно много воды.
Марго, не мешкая, выполнила поручение сестры, намочив ткань и разорвав её одним резким движением пополам.
Приложив ткань к лицу, они переглянулись. Мысли их по-прежнему были очень похожи: деревянные дома с натуральной отделкой разгораются очень быстро, дым, судя по направлению, тянулся с нижнего этажа, а значит, выбраться из дома через двери не получится. Окна спальни были уже закрыты на зиму, и быстро открыть их, как и разбить толстые вандалопрочные стёкла, не выйдет. Ближайший вариант отступления был очевиден: пробраться через задымлённую гостиную и выбраться через телепорт. Нужно только успеть и не отравиться продуктами горения, пока они будут проходить через комнату…
Решительно кивнув друг другу, они взялись за руки, наклонившись как можно ниже, с силой прижали мокрые куски простыни к лицам, Герда открыла дверь – и они быстро побежали через заполненную едким дымом комнату в сторону телепорта.
Марго, ставшая чуть менее проворной и чуть более слабой, чем Герда, начала задыхаться ещё на полпути, понимая, что ей не хватит сил добраться до цели. Герда, заметив это, кинулась на помощь сестре, повязав тряпку на лице на манер повязки, закрывающей нос и рот.
- Иди… - пыталась протестовать Марго, едва удерживаясь в сознании. Она боялась, что сестра, пытаясь спасти её, пропадёт сама. – Нам всё равно нельзя… Вместе…
Герда, подхватив под руки задыхающуюся Марго, продолжала упорно идти вперёд, но слова сестры набатом прозвучали у неё в голове.
- Ничего… - прошептала она. – Ничего… Мы… По очереди… Ничего…
Телепорт показался в пелене дыма, когда Марго потеряла сознание. Герда, цепляясь за последние осколки своего «я», не дыша, втолкнула бесчувственную сестру в кабину, на автомате набрав самый частый номер на телепорте – номер своего офиса.
Следующие десять секунд показались ей вечностью. Внутренности раздирал едкий дым, глаза нещадно слезились, лёгкие требовали вдоха, но она понимала, что следующий вдох может стать роковым. Едва табло обнулилось, как она влетела внутрь кабины, едва успев нажать на повтор набора на телепорте. Цифры замигали на экране, и Герда позволила себе сделать вдох.
Теперь они были вне опасности.
Отчаяние
Офисный телепорт сработал около половины двенадцатого. Сначала что-то в нём вздрогнуло, непривычно щёлкнув, потом он замер, а ещё через несколько секунд створки его открылись, и на пол упала измождённая девушка, покрытая потом и мелкими частицами копоти. На ней была надета лёгкая шёлковая ночная рубашка, которая облегала уже хорошо видимый животик. Девушка явно была беременна, и срок был немаленький.