Нет, друзья у неё были, конечно. Но это совсем другое.
И тогда Герда сочинила себе сестру. Её звали Марго, и она была всего на пять минут младше. Марго была полной копией Герды и помогала ей во всём. Это было здорово – делить со своей копией все переживания и радости, играть, болтать обо всём на свете.
Родители волновались, глядя на то, как их дочь играет с воображаемой сестрой. Они и сами переживали из-за своей невозможности завести ещё детей и даже стояли в очереди на усыновление, но судя по тому, что перед ними было почти полтора десятка тысяч желающих, а количество отказов от младенцев составляло жалкие пару сотен в год на всю страну, шанс не дождаться был слишком велик. К тому же все пары, возраст которых суммарно превышал 85 лет, автоматически лишались права на очередь. Потому шанс получить долгожданных сестрицу или братца у Герды с каждым годом становился всё ниже. Девочку водили к детскому психологу, но тот успокоил родителей, уверив, что воображаемые друзья в раннем детстве у одиноких детей – совершенно нормальное явление.
С возрастом Марго превратилась в то, чем и была – тень несбывшейся мечты, перестав быть реальной. Герда, как и прежде, заглядывалась на дружные ватаги соседских детей и мечтала обрести родственную душу, но уже не воспринимала Марго как реальную личность. Она выросла и пошла в старшую школу, заполнив пустоту внутри новыми чувствами, ранее ей малознакомыми и связанными с влечением к противоположному полу.
В шестнадцать она впервые по-настоящему и взаимно влюбилась, впервые почувствовав ту самую желанную полноту бытия и счастье от присутствия рядом родного человека. Та первая, наивная влюблённость, первый опыт нежных чувств, те переживания стали для неё ключом к решению проблемы.
Как чаще всего и бывает, первая любовь была столь же мимолётна и ненадёжна, как весеннее солнце. Расставшись со своим первым мужчиной, Герда вновь ощутила себя неполноценной и ненужной, а потому сразу же бросилась на поиски того, кто заполнит пустоту внутри. Мужчины менялись один за другим, не в силах удовлетворить запрос Герды, а она становилась с каждым разом всё опытнее и придирчивее.
К двадцати годам, имея за плечами десятки бессмысленных романов и целую череду мимолётных увлечений, она начала задумываться, что её внутренняя пустота, возможно, никогда уже не наполнится до краёв, как в первый раз, и стоит думать о том, чтобы рядом просто был человек, который приятен и удобен. В тот момент она уже училась в университете, а родители её в силу возраста выпали из списка на усыновление, так и не приблизившись к цели.
Потом в её жизни появился Олег. Мужчина, который понимал её как никто другой, поскольку и сам был единственным ребёнком в роду. Возможно, у них что-то бы и получилось, но в годы их романа у Герды один за другим, с разницей в год, ушли из жизни оба родителя – сначала отец, всю жизнь работавший на износ, скончался от сердечного приступа, а следом за ним мать, начавшая болеть сразу после его ухода, довела себя до могилы. Герда тяжело переживала столь нелепую и раннюю потерю близких, а Олег не сумел помочь и поддержать её так, как она того ждала. В итоге её чувства, и без того не особо жаркие, к Олегу, сошли на нет, и их отношения в итоге прекратились сами собой. Герда, на тот момент уже закончившая ВУЗ, устроилась в один из столичных офисов, став одним из миллионов винтиков в большой машине бизнеса. Её работа, монотонная и скучная, в то же время позволяла ей безбедно существовать и не задерживаться в офисе дольше положенного, а большего на тот момент Герде и не требовалось. По выходным она встречалась с подругами, оставшимися у неё после школы и университета, наводила порядок в огромном пустом доме или просто валялась на диване в одной из комнат, глядя очередной сериальчик на портативном устройстве. Мужчины тоже случались, но серьёзных отношений не складывалось и не хотелось. А пустота внутри росла, заполняемая глупыми видео из сети и алкоголем.
Вечером того дня, когда ей исполнилось двадцать пять, Герда, уже отметившая праздник в тесном кругу задержавшихся после работы коллег, стояла перед панорамным окном в её офисе и, время от времени прикладываясь к полупустой бутылке сладкого игристого вина, всерьёз размышляла над тем, не стоит ли ей спрыгнуть вниз. Дома было тихо и пусто, в офисе – рутина, в душе – всё та же пустота, а в крови – повышенное содержание алкоголя. Впереди было два выходных, наполненных пустотой огромного дома и серостью бытия. В нетрезвой голове Герды промелькнула мысль, что, если она сейчас вдруг решится и выпрыгнет с чёртова восемнадцатого этажа вниз, никто особо и не расстроится. Подруги, пожалуй, вздохнут. Может, пара тайных поклонников и бывших мужчин пустят скупую мужскую слезу. И всё. Её похоронами займутся соцслужбы – никто из друзей не захочет взять это на себя, а дом перейдёт в собственность муниципалитета на радость чиновникам.