- Мы сделаем всё, что в наших силах, - пообещал врач.
И они согласились. Обе.
Операция длилась совсем недолго – им сделали общий наркоз в виду состояния их организма, а следующим воспоминанием стали звуки голоса анестезиолога, выводившего их из сна.
- Оля, - первым словом, сорвавшимся с губ, стало имя дочери. – Где она?
- Тише, - произнёс строгий голос врача. – Спи.
И вновь воцарилась темнота. Они просыпались несколько раз за ту бесконечную ночь, в полубреду по очереди выкликая имя дочери, но дежурившие рядом медсёстры только качали головами и ничего не говорили. К утру, когда дурман прошёл, в сознании их нависла угроза страшной вести. Неужели никто не сказал бы ничего, если бы всё прошло хорошо?
- Девочки, - слабым голосом позвала Герда, ибо Марго боялась что-либо говорить. – Девочки… Что с моей дочерью?
- Потом, - быстро ответила одна из медсестёр. – Врач придёт, и вы всё у него спросите.
Однако по каким-то едва заметным ноткам в голосе собеседницы они уловили, что грядёт беда. Марго, сжавшись в самый потаённый уголок сознания, почти ничего не говорила, полностью отдав управление Герде. Сейчас ей хотелось просто исчезнуть, чтобы не слышать неизбежного.
Чуть позже пришёл врач. Он был смущён и ещё более мрачен, чем вчера. Он долго не хотел ничего говорить, устало глядя в стену. А когда, наконец, заговорил, Марго и Герда уже знали, что он скажет.
- Я ничего не мог поделать. Это было вне моих сил. Ребёнок был уже мёртв…
И Марго закричала. Закричала так, что испугала даже Герду. Так, как может только раненый зверь и потерявшая дитя мать. Она кричала несколько часов, несмотря на все препараты, которые кололи ей, чтобы остановить истерику. А когда, наконец, силы её истощились, она отошла куда-то внутрь, в глубину сознания, спрятавшись там настолько, что Герда почти не ощущала её внутри.
- Не уходи… - шептала она, обращаясь к сестре. – Пожалуйста…
Но уже знала, что Марго не вернётся. Она спряталась, унеся ту боль, которую не хотела отдавать Герде. Спряталась, чтобы дать ей жить. Ушла в тёмную сторону сознания, вновь оставив Герду в полном одиночестве.
Герду выписали через две недели, отметив, что физическое её состояние было прекрасным, а вот психическое – настолько нестабильным, что ей велели в обязательном порядке пить несколько весьма сильных препаратов и посещать психотерапевта каждые две недели.
Деревянный дом сгорел дотла. На удивление, оказалось, что он был застрахован – о пятидесятилетней страховке позаботились ещё родители Герды. До той поры, пока она не получила выплаты, которые позволили бы ей купить пусть не столь шикарный, но вполне приличный дом в похожем районе, Герде выделили небольшую квартирку в огромном многоэтажном доме неподалёку от её офиса. Теперь она ходила на работу пешком, выполняя свои дела по инерции и задерживаясь как можно дольше, чтобы не оставаться дома одной.
Шумные соседи, большей частью – неблагополучные и безработные, топотавшие по потолку, кричавшие в своих квартирках так, что слышно было каждое их слово, что-то постоянно приколачивавшие или двигавшие, создавали вокруг неё иллюзию присутствия кого-то ещё.
Герда постоянно пыталась достучаться до Марго, но та с каждым днём всё сильнее растворялась в глубине её сознания, оставаясь лишь лёгкой тенью, призраком, воспоминанием.
По выходным Герда напивалась до потери памяти, громким воем пугая даже видавших виды постоянных обитателей многоэтажного человейника. Несколько раз она порывалась то выброситься из окна, то вскрыть вены, то наглотаться выписанных ей таблеток, но каждый раз внутренний стопор, которым служила наблюдавшая за ней Марго, не позволял ей это сделать. Тогда она начала заливать своё горе и вновь разверзшуюся в душе пустоту алкоголем. Кажется, иной раз она даже находила каких-то мужчин, иной раз – из собственного же подъезда. Она не испытывала к ним ничего – просто пыталась хоть чем-то заполнить свою жизнь.
А по утрам в понедельник, замазав синяки под глазами дорогой косметикой, шла в офис, как ни в чём не бывало. Там никто и не догадывался, какие демоны бушуют в её душе.
Через полгода все процедуры со страховой были завершены, и Герда, присмотрев себе небольшой домик в центре страны на берегу небольшого озерца, переехала из своего временного пристанища в новый дом.