Осознав всю печальность и никчёмность своей жизни, Герда всхлипнула, сделав очередной глоток.
- Кота, что ли, завести, - протянула она, наконец. И в тот момент эта мысль показалась ей озарением. И почему она раньше об этом не думала? Пусть дома будет хоть одна живая душа, кроме неё. Кто-то будет ждать её с работы, согревать по ночам, может, даже любить, насколько коты на это в принципе способны…
Воодушевившись, Герда собралась уже кинуться искать ближайший питомник в тачфоне, когда её накрыла волна тошноты. Выпитое спиртное, превысив все допустимые нормы, не просто мутило сознание, но и отравляло организм, и тот сопротивлялся, как мог.
Герда едва успела добежать до туалета, распластавшись на далеко не самом чистом полу перед унитазом. В минуту этой слабости она искренне порадовалась тому, что кроме неё в офисе не было ни одной живой души: последний сотрудник ушёл в районе семи вечера, а уборщики появятся только к полуночи.
Когда излишки алкоголя покинули её организм, Герда, с трудом встав на ноги, подошла к умывальникам, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Из зеркала на неё посмотрела молодая женщина с отёкшими глазами, распухшими губами и в принципе слегка помятым видом, но даже несмотря на это весьма привлекательная. Умывшись, Герда замерла, глядя на себя. Ей всего двадцать пять. Мужчины её любят, женщины –завидуют, природа не обделила её ни в чём, к тому же у неё прекрасный дом и вполне удовлетворительная работа. Чего же ей так неймётся? Почему так мучительно одиноко, что даже возникающая время от времени страсть не позволяет забыть о собственном одиночестве? Почему бы не остепениться? Не принять предложение того же Сергея, не стать частью его большой семьи?
- Что с тобой не так? – недовольно прохрипела Герда, нахмурившись. – Вот что? Кота ей… Кота. Как будто кот поможет…
Слёзы сами побежали из глаз, подталкиваемые наружу изрядной долей принятого алкоголя, и Герда, не особо думая о чистоте полов и приличиях, осела на кафельный пол, оплакивая собственное тотальное одиночество.
Примерно через полчаса холодный воздух из кондиционеров и молодой организм помогли ей немного протрезветь – ровно настолько, чтобы отразить, что в офисе установлены камеры, что её поведение не соответствует нормам приличия и что через час уже придут уборщики. Собрав растекающиеся мысли и волю в кулак, она встала, ненароком бросив ещё один мимолётный взгляд в зеркало, поправила одежду и неуверенной походкой направилась к телепорту, на ходу цепляясь за столы других сотрудников. Помещение офиса то расплывалось, то собиралось воедино, ноги слушались с трудом, но голова была намного яснее, чем недавно.
У телепорта она ненадолго зависла, вспоминая свой код, потом, пару раз качнув головой, чтобы разогнать туман перед глазами, ввела цифры и вошла в кабину. Автомат, как обычно, отсчитал с десяти до нуля, по телу пробежала знакомая дрожь, но, как ни странно, на том всё и закончилось. Герда по-прежнему стояла в офисе, с трудом держась на ногах.
Заметив возникшую аномалию, она непонимающе нахмурилась. Потом привычным движением открыла дверцу кабины. Вышла. Наклонилась, проверив введённый код. Пожала плечами. Вновь ввела данные и вновь забралась в кабину, закрыв двери. Автомат вновь отсчитал десять секунд, и на сей раз всё прошло как обычно: лёгкая дрожь, потом несколько секунд безумной смеси красок и звуков, от которой снова начало невообразимо тошнить, и она оказалась в своём доме.
Пьяное перемещение на телепорте не прошло для неё даром. Она едва успела выбежать из кабинки, когда внутренности её, взбунтовавшись от встряски, вытолкнули всё содержимое на пол. Герда со стоном упала на колени, не в силах сдержать позывы. Спустя пару минут она, едва найдя в себе силы на то, чтобы немного отползти в сторону, упала на пол и заснула. Дома стыдиться было некого, а сейчас ей было слишком плохо, чтобы не то что убирать за собой – даже доползти до постели.