Подполковник стоял напротив меня в тесном карцере, его лицо выражало странную смесь облегчения и беспокойства. Он только что сообщил «радостную» новость, которую я пытался переварить.
— Мы заключим мир с турками, — повторил Сосулькин, словно это всё объясняло. — В нашу пользу отходят сто тридцать километров их территорий. Подпишем пакт о ненападении. У нас тут будет регулярная армия, а у них — нет. О лучшем и мечтать не приходится.
— Да я не про это, — покачал головой, пытаясь осмыслить всю информацию.
Подполковник вздохнул и перешёл к сути:
— По соглашению, которое подписано князем и каким-то там Каимом-Макамом, договор нужно ратифицировать. Их дипломат отправится к нашему императору. А ты, Магинский, поедешь в Константинополь к султану. Так решил великий князь, — подполковник сделал паузу. — Ну, или расстрел. Решать тебе.
Глава 5
Я прикрыл глаза, переваривал услышанное. Ростовский нашёл идеальный способ избавиться от меня, не создавая себе лишних проблем. Отправить в Константинополь человека, который только что устроил диверсию и помог в этой битве? Да ещё и убил тридцать офицеров русской армии? Блестящий ход. Проблему с убийством офицеров можно замять. Я исчезну с горизонта тех, кто хотел моей смерти. Генерал почистит армию от подозрительных элементов. Если меня там убьют, это будет на совести турок. А если я справлюсь… тогда уже совсем другая история.
Не покидало чувство, что здесь игра гораздо масштабнее, чем кажется на первый взгляд. Рука императора? Или, может, у Ростовского свои планы, в которые не посвящён даже Сосулькин?
Этот неожиданный поворот заставил меня усиленно анализировать характер и мотивы князя. Что-то тут не сходится, нарушена логика. Генерал получил преимущество в битве не просто так. Мы оттеснили турок, захватили территории. Это явно была подготовка к чему-то большему. Не зря Ростовский пошёл на генеральное сражение. Значит, свой козырь он уже разыграл. Какое-то ему одному известное подкрепление должно было прибыть со дня на день.
Генерал мог бы двигаться дальше, получить больше земли, славы, побед. Блеснуть в исторических хрониках, укрепить своё положение при дворе. Тогда почему остановился? Его будто сдержали.
Может, от трона пришёл прямой приказ? Но почему именно сейчас, когда успех уже в кармане? Это как если бы тебе позволили открыть дверь сокровищницы, но запретили входить.
Что-то явно изменилось в расстановке сил. Что-то, о чём я не в курсе. И Сосулькин знает гораздо больше, чем говорит.
— А? — открыл я рот. — Эдуард Антонович, ничего ещё не случилось?
— Ты о чём? — уставился на меня подполковник.
— Этот мир… — хмыкнул в ответ. — Какой-то он странный. Очень не вовремя, особенно для генерала.
Брови Сосулькина поползли вверх, а глаза сузились. Значит, я попал в точку: что-то определённо произошло.
— Магинский, это секретная информация, за обладание которой тебе грозит смерть, — начал мужик, понизив голос до шёпота. — Но я не люблю оставаться в долгу.
— Мы в расчёте, — кивнул на его слова.
— Я лично постарался, чтобы тебя не расстреляли и не объявили предателем страны, — гордо выпрямился Сосулькин.
— Какой же вы замечательный человек, — с улыбкой произнёс. — Мне очень повезло, что я встретил вас на своём пути.
— Вот говорил бы ты это без сарказма! — фыркнул подполковник. — Ладно, я вернул тебе долг. Что касается мира… — оглянулся по сторонам и ещё сильнее понизил голос. — Это приказ императора. Он велел великому князю согласиться.
— Понятно, — кивнул я.
В голове сразу выстроилась логическая цепочка. У нас тут младший братик вдруг проснулся и заинтересовался тем, что происходит на южном направлении? Как интересно! С чего вдруг? Ему доложили, что у князя начались успехи, и он решил остановить брата? Зачем?
Монархи — странные создания, видят угрозу даже в собственной тени. Видимо, император расценил победу Ростовского как потенциальную опасность для себя. Успешный генерал с лояльной армией за спиной — классический претендент на трон. Стоило старшему брату начать одерживать крупные победы, как младший решил подрезать ему крылья. Семейная политика во всей красе. Старая добрая монархия. Как же я не скучал по всему этому из прошлой жизни.
Ростовский наверняка в ярости. Думал о великих победах, славе, земле, а получил принудительный мирный договор. Все его планы пошли прахом из-за одного императорского указа. Теперь генерал будет искать выход, как сохранить лицо и получить хоть какие-то дивиденды от этой войны. И я — его разменная монета.