Молодость внутри кричала показать, что никто не смеет так со мной обращаться. И будь на моём месте другой аристократ, он бы уже фыркнул или возмутился. Но я это я. Они только что проиграли, отдают свои земли. Мы едем подписывать мир. Хорошо, что вообще держат себя в руках.
Забрался в машину и откинулся на спинку. Салон пах кожей, табаком и какими-то пряными духами. Сиденья оказались неожиданно удобными — мягкими, но с хорошей поддержкой. Роскошь, к которой я не привык за последние недели в окопах и тесных землянках.
Мне предстоит долгий путь, и я собираюсь заняться много чем. Нужно потренироваться использовать заларак, понять его истинную силу. Моя кожа тоже… Неплохо бы потестировать её, открыть дополнительные возможности. Заняться разведением питомцев, собрать манапыли. Остаются вопросы, где и как искать кристалл и того, кто им управляет. Но это потом. Пока можно немного расслабиться и отдохнуть.
Машина тронулась с места. Колонна медленно выехала из лагеря и направилась на юг, вглубь территории, которая ещё недавно считалась вражеской. Последний раз оглянулся на наш лагерь. Солдаты, палатки, полевые орудия — всё это остаётся позади. Начинается новый этап моей миссии.
Час спустя мы уже ехали по территории турок. Пейзаж медленно менялся. Выжженная боями земля сменилась бескрайними степями, пожелтевшими под палящим солнцем. Изредка попадались небольшие рощицы деревьев, которые выглядели как острова в зелёно-жёлтом море травы.
Мы проезжали через небольшие турецкие форпосты. В отличие от наших, они выглядели более аккуратными, словно сошедшими со страниц военного учебника. Палатки стояли ровными рядами, оружие и боеприпасы сложены, солдаты подтянуты и опрятны даже после недавних боёв. Дисциплина у них явно на высоте.
Первый крупный населённый пункт встретил нас глиняными домами с плоскими крышами, узкими улочками и шумным базаром. Жизнь здесь кипела, несмотря на близость фронта.
Торговцы громко зазывали покупателей, женщины в ярких платках несли корзины с фруктами и овощами, дети с криками носились между прилавками. Казалось, война для них была где-то далеко, не здесь.
Когда мы проезжали через центр, местные жители останавливались и смотрели на нашу колонну с молчаливой враждебностью. Никто не кричал и не бросал камни, но в глазах читались ненависть и презрение. Они знали, кто мы и зачем едем. Русские — враги, забирающие земли. И неважно, что это решение их собственных правителей.
Атмосфера напряжения нагнеталась и внутри автомобиля. Турки, сидевшие напротив, всю дорогу молчали, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами на своём языке. Они явно оценивали меня, прикидывая, как себя вести.
— И какой у нас план? — наконец нарушил молчание, глядя на сопровождающих.
— Сначала Бахчисарай, потом Ор-Капу, дальше корабль по морю и наша великая столица, — ответил один из них — тот, что постарше, с седеющей бородой и шрамом, пересекавшим правую бровь.
Плавание? Не ожидал. Я не против кораблей, но вот там сложно куда-то отступить в случае чего. С другой стороны, это логичный маршрут — морем до Константинополя гораздо быстрее, чем по суше через все полудикие земли.
Ладно, пока сосредоточусь на следующем этапе. Бахчисарай. Столица Крымского полуострова, древний город с богатой историей. Там должны быть дворцы и мечети, памятники восточной архитектуры. Возможно, даже удастся их посмотреть, если эти турки не будут держать меня взаперти.
Машина подпрыгнула на очередной выбоине, и я невольно схватился за дверцу. Дороги здесь оставляли желать лучшего.
— Русский, ты участвовал в битве? — вдруг спросил второй сопровождающий. Молодой, с наглым взглядом и тонкими усиками, тщательно подстриженными, судя по всему, по последней турецкой моде.
— Да, — кивнул я, глядя ему прямо в глаза, — турок.
— Убивал наших? — в его голосе мелькнула неприкрытая враждебность.
— Не могу отрицать или подтвердить данную информацию, — пожал плечами, сохраняя нейтральное выражение лица.
— Значит, врёшь! — хмыкнул первый — тот, что со шрамом. — Просто аристократик.
Они продолжали говорить со мной подчёркнуто пренебрежительным тоном, словно с прислугой или побеждённым противником. Явная провокация — проверка на прочность.
— Мужики, — устало выдохнул я, потирая переносицу. — Вам, видимо, дали приказ оскорблять или вывести русского из себя. Ваш бей хочет меня прощупать. Понимаю его мотивы. Но давайте мы пропустим всю эту скучную фазу. Вы передадите, что я был сдержан, но ваш тон и слова мне пришлись не по духу. Да, — кивнул, подтверждая собственные слова. — Вот так будет прямо отлично.