Мы двинулись дальше по рынку, и внезапно атмосфера изменилась. Воздух стал как будто тяжелее, гуще. Шум толпы приобрёл другой оттенок: меньше восторженных возгласов, больше тихих, деловых переговоров. На несколько сотен метров тянулись клетки уже не с монстрами, с людьми.
Рабы. Разные: грязные, избитые, голые, в одежде, взрослые, дети… Первая часть выставленного на продажу «товара» состояла из местных жителей.
— Эти люди, — я кивнул на ближайшую клетку, — они родились рабами или?..
Зафир перевёл мой вопрос другому охраннику, потом ответил:
— Должники, которые так и не смогли ничего вернуть. За это их берут в рабство. А если должен мужчина, то всю его семью.
Сурово… Я поморщился, когда увидел клетку с детьми — худыми, напуганными, жмущимися друг к другу, как зверьки. Мой явный дискомфорт заметил Зафир.
— С ними ничего плохого не сделают, — поспешил он объяснить. — Всех возьмут на работу. Женщин никто не покупает ради утех, это харам… Запрещено.
Странная мораль. Держать людей в клетках — можно, использовать для секса — нельзя. Хотя кто я такой, чтобы судить чужие обычаи? В каждой стране свои порядки.
Внезапно что-то отвлекло моё внимание. С другой стороны торговой площади блеснуло знакомым отливом стеклянное горлышко. Сердце ёкнуло. Я подошёл ближе, поднял бутылочку, внимательно осмотрел.
— Спроси у него, откуда они? — попросил Зафира, указывая на торговца — сухонького старика с кривыми зубами.
Турок обменялся с продавцом несколькими фразами.
— Это импорт, — перевёл он ответ. — Купили в вашей стране. Очень хорошие, чистые и качественные зелья.
— Я знаю! — кивнул и невольно улыбнулся.
Ещё бы мне не знать. Это же, мать их, мои зелья! На каждом флаконе стоит личный герб Магинских. А ещё печати Ольги и Лампы, мои этикетки.
Как же они сюда попали? Вариантов не так много, точнее, один — Булкин. Похоже, его знакомства и торговые связи дотянулись даже до турок. Молодец какой, нашёл рынок сбыта за границей. Когда встречусь с ним, нужно будет поднять цены. Этот предприимчивый торговец явно зарабатывает больше, чем рассказывает мне, раз уже наладил экспорт зелий за рубеж.
Продолжая двигаться по рабскому рынку, я внезапно услышал знакомую речь. Крепкий, сочный русский мат, которым способны ругаться только мои соотечественники, прорезал многоязычный гул базара.
Обернулся на звук и увидел большую клетку. В ней было около сорока наших солдат. Побитые, грязные, в разорванной форме, но с глазами, полными злобы и решимости. Они прожигали проходящих мимо турок ненавидящими взглядами, пока те демонстративно плевались в их сторону.
— Что смотришь, сука⁈ — выкрикнул один из пленных толстой женщине в национальном наряде. — Мужика хорошего ищешь?
Дама не поняла слов, но уловила тон и сплюнула к решётке клетки.
— Откуда они тут? — поинтересовался у Зафира, указывая на соотечественников.
— Пленные, — пожал плечами турок, словно это было очевидно.
— Что с ними будет?
— Возьмут для тренировки бойцов и детей, — равнодушно ответил он. — Очень хорошие экземпляры для того, чтобы мальчик совершил первое убийство.
Зафир говорил об этом таким обыденным тоном, словно речь шла о каком-то товаре, а не о живых людях. О моих соотечественниках, которые будут зарезаны детьми для кровавого обряда инициации. Внутри дрогнуло.
Я поморщился. Благотворительность — это не про меня, но что-то царапнуло мою русскую душу. Или, может, просто здравый смысл подсказывал, что спасённые солдаты станут отличным вложением в будущее.
— Сколько хотят за них? — попросил Зафира узнать цену.
Турок поговорил с продавцом — мрачным типом с кривым носом и шрамом через всё лицо.
— Пятьдесят тысяч за одного, — перевёл он мне. — Если покупать оптом, то по тридцать тысяч.
Я сжал кулак до хруста в костяшках. Сука, они дешевле стоят, чем монстры и многие мои зелья! Солдаты империи, боевые единицы, каждый из которых обошёлся государству в десятки тысяч, потраченных на обучение и экипировку, продаются, как дешёвое мясо.
— Я хочу купить их всех, — заявил, окончательно решившись.
Зафир бросил на меня удивлённый взгляд, но ничего не сказал. Он обратился к продавцу, явно передавая моё предложение. Мужик с кривым носом заулыбался, обнажая редкие коричневые зубы, и начал что-то быстро говорить, активно жестикулируя.
— Он спрашивает, у тебя с собой такие деньги? — перевёл Зафир.
Я задумался. Действительно, наличных у меня не было. Да и пространственное кольцо лучше не светить — такой артефакт здесь моментально привлечёт нежелательное внимание. К тому же валюта с собой только наша, а не их.