— Да я видела больше чести в мыльной пене, чем в нём! — Зейнаб ударила кулаком по столу с такой силой, что чаши с фруктами подпрыгнули, несколько виноградин скатились на пол. Евнухи, стоявшие у стен, вздрогнули, но не сдвинулись с места. — Как он посмел⁈
Телохранитель не поднимал взгляд и стоял с опущенной головой. Страх сковал его тело, превратив в живую статую. Он знал нрав госпожи. Её ярость могла обрушиться на любого, кто окажется рядом в неподходящий момент.
Зейнаб начала мерить помещение шагами. Гнев переполнял её, заставляя дыхание сбиваться. Шёлковое платье шуршало при каждом шаге, словно шепча возмущённые проклятия. Кулаки сжимались и разжимались, ногти впивались в ладони, а красивое лицо исказила гримаса ярости.
Отец будет недоволен. Очень… Это он дал ей ассасинов, и теперь их нет. Хорошо, что не осталось тел и не свяжут с семьёй, но султан спросит. И что ей отвечать?
— Где они? — резко остановилась Зейнаб, развернувшись к телохранителю. Её глаза метали молнии. — Можно попробовать ещё раз.
— На корабле, — тихо ответил турок, не поднимая голову. — Они успели.
Зейнаб вдруг рассмеялась — звонко, заразительно, будто услышала остроумную шутку. Напряжение в комнате немного спало, слуги обменялись недоумёнными взглядами. Никто не понимал, что вызвало такую реакцию у госпожи.
— Какой же упрямый этот русский, — облизнула она сладкие губы. В глазах заплясали огоньки азарта. Вызов. Настоящий вызов, который случается раз в жизни. — Пошли весточку Тургуту. Раз он на корабле, это отличный шанс всё исправить. Посмотрим, что придумает на этот раз.
— Да, госпожа, — кивнул телохранитель. — Ваш отец…
— Его тут нет! — оборвала Зейнаб мужчину, вскидывая подбородок. Тон не оставлял места для возражений. — Есть я и мои приказы. Они не обсуждаются!
— Да, — телохранитель развернулся и вышел, двигаясь спиной вперёд, не поворачиваясь к госпоже.
Зейнаб снова села за стол. Дыхание её постепенно восстановилось, руки больше не дрожали.
Своим характером она пошла в отца: вспыльчивая, волевая, жёсткая. И её хотят отдать замуж за какого-то старика! В гарем, третьей женой! Какой позор!
Турчанка вернулась мыслями к русскому дипломату. Никто, никто в жизни не смел так с ней разговаривать и вести себя. Даже враги восхищались достоинствами и красотой. В её присутствии самые гордые военачальники сбивались и теряли дар речи. А знатные женихи готовы были отдать всё своё состояние за один благосклонный взгляд.
А он? Он… Девушку особенно задело, что русский попросил показать лицо, даже заплатил за это! Как вспомнит его наглую улыбку, так кровь закипает.
А в итоге? Развернулся и не посмотрел. Даже не повернулся, словно то, что под вуалью, не представляет никакой ценности. Ему было всё равно. Он пошёл к той падшей женщине из другой страны.
Почему? У них связь? Может быть, она его наложница? Или они вообще родственники?
«Неважно!» — остановила свои мысли Зейнаб.
Скоро он умрёт. Позорный мир провалится. Воины её страны снова вернут утраченные земли и заберут ещё больше. Тургут решит проблему с дипломатом, и никакой свадьбы не будет.
Девушка взяла новую виноградину и бросила её в рот. С жадностью раздавила зубами, словно это голова русского.
Что-то у меня уши горят. Может, кто вспоминает недобрым словом?..
Корабль отошёл от берега несколько часов назад. За это время я успел изучить каждый сантиметр тесной каюты и прикинуть варианты побега, если дела пойдут совсем плохо. Зафир зачем-то сидел у меня, по какой-то непонятной причине турок отказывался возвращаться в свою каюту.
Первые пару часов я его терпел. Всё-таки недавно спас ему жизнь, можно и проявить гостеприимство. Но потом начал намекать, что хотел бы остаться один. Намёки становились всё прозрачнее, однако Зафир, как привязанный, продолжал сидеть за моим столом.
Следующие три часа я прямым текстом просил его уйти. Но эта собака никуда не двигалась. Сидел, закрыв глаза, и что-то шептал. Спас себе на голову, называется.
Всё, что я успел узнать, пока мы ехали к порту: плыть нам предстоит несколько дней. И, если быть точнее, судя по расплывчатым словам бея, от пяти дней до трёх недель. Погода, пираты и ещё миллион причин, от которых зависит длительность нашего путешествия. Очень информативно, ничего не скажешь.
Зафир, кажется, задремал. Я пожал плечами и тоже лёг на свою койку. Тело требовало отдыха после приключений.
Закрыл глаза. Паучки были расставлены по всему судну. Теперь их не так много, как раньше. Один в моей каюте, другой рядом, ещё несколько — снаружи. Сеть наблюдения заметно поредела после недавних событий.