Интересно… Очень интересно. О большинстве деталей, о которых она говорит, я и сам догадывался, но вот про яд скорпиозов… Это действительно ценные сведения. Если токсин даёт способность менять форму, то какие ещё свойства может иметь?
— Скорпикозы, — произнёс я. — Они способны?
Вспомнил слова Лахтины про отца, который может принять любую форму живого существа, потому что он рух.
— Эти монстры уникальны, — улыбнулась Изольда. — Они могут при желании трансформироваться. Именно это свойство я улучшила и сделала процесс создания перевёртышей быстрым, менее болезненным.
Она подошла ближе, и её глаза сверкнули в полумраке:
— Ты ведь тоже заинтересовался этой способностью, не так ли? Я вижу по твоему лицу. Хочешь знать, как это работает, как можно использовать эту силу.
— Да ты просто лучшая «мать» на свете, — хмыкнул, уходя от прямого ответа.
Мысли закрутились с новой силой. При активации нового заларака я использовал яд Лахтины. Поэтому моя иголка стала спицей? Нужно будет «подоить» ещё королеву.
— Как у тебя получилось подчинить саму дочь короля скорпикозов? — задала мне вопрос мать. — Это же надменная, высокомерная сука.
Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством. В её взгляде мелькнуло уважение.
— Любовью, лаской, терпением, — улыбнулся и вспомнил, сколько времени потратил на Лахтину.
— Будь с ней аккуратнее, — попыталась положить руку мне на плечо мать, но я стряхнул. — Она единственная дочь короля, наследница их великого вида. Уверена, он ищет и, когда узнает, что ты сделал её человеком и послушной собачкой… — в голосе женщины прорезались стальные нотки. — Такого врага я никому не пожелаю. Брось её.
Отец Лахтины, значит? Именно его со всей лёгкостью предлагала убить девушка и занять место, став королём. Интересные у них семейные узы.
— Ты знаешь, где у монголов кристалл подчинения монстров? — проигнорировал слова женщины.
— Да! — тут же ответила Изольда. — Он у хана, а ещё один — у жены его сына.
— Два? — остановился я.
Сердце пропустило удар. Два кристалла подчинения? Мне подарили один от монголов, а у них ещё два. Кажется, я знаю следующую страну, куда отправлюсь. Тем более мои земли граничат с этим государством. Да это же подарок какой! Оскалился от предвкушения, которое накатило.
— Никто этого не знает, — добавила мать шёпотом. — Жена сына хана — рух…
— Подожди! Рух?
В голове зазвенело от такого поворота. Рухи… В моём пространственном кольце уже две статуи, ещё и дочка одного из них. А в Монголии тоже есть рух, близкий к правителю?
— Именно, долбаный дух! — мать передёрнуло. — Хадаан хатун — редкая тварь. Муж, наследник земель, боится её, да чего уж там, сам хан. Её сила, авторитет… Она держит страну. Вот кто настоящая сука…
Изольда заметно нервничала, говоря о монголке. Её руки дрожали, а глаза бегали, словно она опасалась, что сам упомянутый рух может вдруг материализоваться рядом.
— И каковы её возможности? Что она умеет? Чем обладает?
— Трудно сказать наверняка, — женщина понизила голос до шёпота, хотя вокруг не было никого, кто мог бы нас подслушать. — Говорят, она умеет вселяться в тела и управлять ими, может видеть сквозь стены. Читает мысли на расстоянии, убивает взглядом…
Мать сделала паузу, затем сухо усмехнулась:
— Много слухов, мало фактов. Я лично с ней не сталкивалась. И слава всем богам! Но её боятся абсолютно все. Могу тебе сказать одно: перевёртыши — это её желание. Именно она ответственна за появление перевёртышей. И после моего провала с дочерьми… Мне конец. Такой боли и страданий не сможешь причинить даже ты.
Не знал, на какой информации сфокусироваться. Два камня подчинения или то, что тут снова рух, причём у власти. Только на этот раз не дочка, а жена сына.
Слишком много информации, и вся важная. Знание о двух кристаллах открывает новые возможности, а информация о рухе в Монголии…
— Магинский, ты можешь меня не убивать? — вдруг спросила мать. — «Дочери» уничтожат меня, разорвут и съедят. Но я могу быть тебе полезной.
Улыбнулся, подумав: «А она умная сука, с опытом. Почуяла настрой разговора и тут же пытается спасти свою шкуру. Тем более, что дома её ждёт 'веселье».
— Хочешь, я буду тебе служить? Мне больше нравится с тобой. Нет презрения, как у монголов. Ты не заставишь маленьких девочек делать монстрами, — её голос стал елейным. — У тебя есть честь, сила, ты хороший хозяин.
Я с трудом сдержал улыбку. Вот это поворот! Мать перевёртышей обращается ко мне, словно рабыня к господину. Ищет пути спасения, хочет избежать смерти от рук своих же детей или рухов. Её отчаяние почти осязаемо.