Через десять минут таких процедур её состояние вроде бы улучшилось. По крайней мере, она пришла в себя настолько, что могла открыть глаза и фокусировать взгляд. Но мать всё ещё трясло от холода.
— Ч-т-о… Э-т-о… Б-ы-л-о? — еле-еле выговорила она, стуча зубами.
— Мелкие твари, мясные хомячки, — пожал плечами, словно речь шла о чём-то обыденном вроде комаров. — Они атаковали нас в туннеле.
— Здесь? — удивление и страх в глазах женщины были неподдельными. — Плохо!
— Сам в шоке… — признался я.
Её тварей я тоже подчинил и переместил в пространственное кольцо, в отдельный загон. Возможно, те, что выросли в перевёртыше, обладают какими-то особыми свойствами? Мысль интересная и требует проверки.
— Мне что-то… пло-хо, — прохрипела Изольда и отключилась.
Её голова безвольно откинулась назад, тело обмякло. Чёрт, снова без сознания! Да что ж такое? Взял ещё бутыльки и начал поить Изольду, вливая один за другим.
Зелья не действовали должным образом, её продолжало трясти, и она становилась всё более синей. Словно внутри тела продолжалась какая-то реакция, не связанная с физическими повреждениями.
Не придумал ничего лучше, чем вытащить Лахтину. Нужен совет от ещё одного монстра. Девушка возникла из пространственного кольца и тут же насторожилась, оглядываясь по сторонам.
— Мы в серой зоне в… другой стране, — сразу выдал информацию, не дав ей задать вопросы. — Турки оказались не так гостеприимны, как хотелось бы. Бросили меня в яму, которая является проходом в серую зону.
Лахтина прищурилась.
— Наглые твари, — процедила она. — Я знала, что тебе не стоило туда ехать без меня.
— Изольде стало плохо, — перешёл сразу к делу. — Атаковали мясные хомячки.
— Ты уже называешь её по имени? — подняла бровь девушка, и во взгляде королевы мелькнула откровенная ревность.
— Я заморозил её и вытащил тварей, — проигнорировал намёк, сосредоточившись на проблеме. — Отпоил зельями, но она всё равно такая синяя и вырубилась.
— Переживаешь? — королева скрестила руки на груди. — Нравится эта сука? Особые планы на неё?
— Лахтина… — выдохнул я, чувствуя, как раздражение нарастает волной. — Не стоит.
Было бы смешно, если бы не вышло так нелепо. Я здесь, в ледяном куполе посреди серой зоны, с двумя монстрами-женщинами, одна из которых ревнует меня к другой. Как в каком-то безумном бабском романе. Что бы сказал Совет аристократов из прошлой жизни, если бы увидел такую сцену?
— Прости, — тут же склонила голову девушка, показывая покорность.
Королева скорпикозов нагнулась к матери перевёртышей, осторожно прикоснулась к её коже и тут же поморщилась, словно от отвращения.
— Она умирает, — констатировала Лахтина с каким-то мрачным удовлетворением.
— Чего? — я поднял бровь, рассчитывая услышать что угодно, но не это.
— Эти насекомые… Когда они едят, то выделяют вещество, которое отравляет перевёртышей, — улыбнулась девушка почти с наслаждением. — Яд воздействует особым образом на трансформированную кровь. Я так давно искала этих тварей, чтобы убить их всех. Дашь мне несколько?
Это было неожиданно. Значит, мясные хомячки — естественный враг перевёртышей? Природный механизм сдерживания? Интересно.
— Как её спасти? — повторил вопрос, проигнорировав просьбу Лахтины о получении тварей в пользование.
— Всё-таки она тебе нравится, да? — сощурилась королева, и её зрачки на мгновение превратились в вертикальные щели, как у ящерицы.
— Отвечу один раз, — глянул сердито, чувствуя, как магия льда начинает собираться в пальцах от раздражения. — Тебя это не касается. Говорю — ты делаешь. Спрашиваю — отвечаешь. Или можешь забыть про хорошее отношение.
В этот момент я действительно почувствовал себя правителем. Тем, кого не осмеливались допрашивать и перед кем склоняли головы. Дурная привычка, выработанная за долгие годы, но иногда она оказывается кстати.
— Её нужно согреть, — фыркнула обиженно Лахтина, отводя взгляд.
Огляделся по сторонам: «И как мне это сделать? В ледяном куполе, о который бьются тысячи тварей? Сука, и монстра ни одного нет с магией огня». Поморщился и начал раздеваться.
— Что ты делаешь? — удивилась королева, наблюдая, как я снимаю робу.
— А ты не поняла? — улыбнулся, наслаждаясь замешательством на её лице. — Спать буду с Изольдой, пока она жива. Заплатил пятьдесят миллионов и даже не попробовал, а она ещё и девственница.