— Завязывай! — поднял руку. — Сложно, долго, и мне лень тебе объяснять, что такое рациональный подход к ресурсам и крайне развитое чувство собственности. Мои игрушки, я за ними ухаживаю, и они только мои.
Тарим замолчал, явно озадаченный ответом. Его лицо выражало смесь замешательства и любопытства. Видимо, концепция «собственности» в мире монстров имела совсем другое значение.
На самом деле, я и сам не до конца понимал, что происходит. Раньше твари были для меня просто ресурсом, как и всё остальное в этом мире. Но постепенно что-то поменялось.
Ам действительно стал почти как… племянник? Ну, или очень дальний родственник. Как там говорят? Брат родной от мамы другой. Капризный, своевольный, но преданный.
Лахтина со своей хищной грацией и острым языком вызывала странное чувство привязанности. Даже мать перевёртышей с её холодным интеллектом и расчётливостью казалась теперь частью какой-то извращённой «семьи». А уж Вероника и Елена… Они были моими жёнами.
Мы прождали несколько часов в переулке. Негр пытался понять мои мотивы, хотя на самом деле переживал за свою шкуру. А ведь ему стоит это делать. Огромный степной ползун… Сколько я всего из его кожи сделать могу, о чём прямо ему сказал. Тарим после моих слов напрягся.
— Знаешь, твоя кожа сейчас вроде обычная, человеческая, — проговорил я, задумчиво изучая его руку. — Интересно, если тебя убить, ты превратишься обратно в ползуна? Или так и останешься в этой форме?
Глаза Тарима расширились от ужаса. Он попытался отодвинуться, но некуда — спина уже упёрлась в стену.
— Не надо, господин, — прошептал парень. — Пожалуйста!
— Да шучу я, — хмыкнул, отпуская его руку. — Расслабься. Ты мне живым нужен, пока от тебя есть польза. Мёртвых и так полно.
Тарим выдохнул, но расслабиться не смог. Его плечи всё ещё были напряжены, а пальцы нервно подрагивали. Видимо, у монстров не развито чувство юмора.
— Вы странный человек, — произнёс наконец Тарим, когда молчание стало совсем неловким. — Не такой, как другие.
— Я уже говорил: завязывай с этими разговорами, — вздохнул. — Ничего особенного во мне нет. Просто умею считать выгоду, в отличие от многих.
— А та девушка с хвостом? Которая всегда на вас смотрит так…
— Лахтина? Что с ней?
— Она ведь королева скорпикозов, самая ядовитая из всех, — Тарим поёжился. — Их вид всегда отличался гордостью и жестокостью. Но рядом с вами она как ручная.
— Ручная? — я невольно рассмеялся. — Ты плохо её знаешь. Она только и ждёт момента, чтобы воткнуть своё жало мне в… Ну, ты понял. А чуть что не по её — сразу ревёт как белуга. Да и вообще, от этой гордой королевы проблем больше, чем пользы.
— Но вы всё равно держите её рядом.
Я промолчал. А что тут скажешь? Да, держу. Моя смертоносная машина убийств. Потому что она сильная, потому что её яд может пригодиться, потому что… Да ну на хрен все эти анализы!
— Кстати, ты не голодный? — неожиданно спросил я, меняя тему.
Тарим удивлённо моргнул:
— Я… не знаю. В этом теле всё странно. Что-то внутри меня сжимается, но я не понимаю, что означает.
— Это желудок. Ты голоден, — констатировал я. — Вот когда детишки вернутся, надо будет раздобыть еды. Хотя, — задумался, — что вообще едят гигантские степные ползуны в человеческой форме? То же, что и люди? Или тебе нужна особенная пища?
— Не знаю, — честно признался Тарим. — Никогда раньше не был человеком.
Да уж, с этими новообращёнными сплошные проблемы. Сначала научи их одеваться, потом объясни, как пользоваться туалетом, теперь ещё выясни, чем кормить… Проще котёнка завести, честное слово. А это идея — для разнообразия взять обычное животное.
Наконец вернулись местные попрошайки и оборванцы. Как сообщили ребята, нашли бея и где он остановился. И я должен им не две серебряных монеты, а три, тогда они проведут меня в эту гостиницу. У них там в прачечной работает знакомый.
Улыбнулся. Торговая жилка, что ли, с молоком матери передаётся? Такие мелкие, а уже дельцы. Ладно, посмотрим, что они там придумали. Согласился на их условия.
И мы пошли. Толпа из двенадцати подростков, я и Тарим. Странная процессия, если подумать. Шагали по узким переулкам османской столицы, где воздух пропитан запахами пряностей и подгнивших фруктов.
Дети бежали впереди, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что мы не отстаём. Их босые ноги шлёпали по грязным лужам, разбрызгивая мутную воду. А откуда она тут? Пригнулся: кто-то вылил что-то прямо из окна. У наших сопровождающих рваная одежда, чумазые лица, но глаза — живые, хитрые, оценивающие.