— Пусть вернут деньги.
Мне тут же протянули серебряный.
— Запомните: если не хотите сдохнуть раньше времени, научитесь понимать, кто перед вами и каковы его сила и возможности. Это бесплатный урок вам, — я обвёл взглядом их испуганные лица. — И ещё. Вы бы получили… — показал пять монеток. — Но жадность вас обворовала. Когда сегодня будете засыпать с пустыми брюхами, помните, что сами виноваты.
Тарим быстро перевёл мои слова. Мальчишки слушали, опустив головы. Некоторые из них бросали испуганные взгляды на мёртвых грабителей, распростёртых на земле.
Был бы на моём месте другой, уже бы пустил в расход этих сопляков. Но дети есть дети, даже в мире, где человеческая жизнь стоит не больше медной монеты.
После моей демонстрации мальчишки сразу притихли. Теперь они вели нас по переулкам и улочкам с удвоенным рвением, постоянно оглядываясь и проверяя, нет ли засады. У них тут, похоже, какие-то свои тропы. Там, где мы шли, почти не было людей.
Наконец, вынырнули из лабиринта переулков и оказались рядом со зданием в три этажа.
Гостиница выглядела довольно приличной. По крайней мере, по местным меркам. Каменное строение с деревянными балконами и резными ставнями. Над входом висела вывеска с каким-то символом — возможно, название на турецком.
Кто-то из сопляков постучал в дверь. Судя по всему, чёрный ход или место, куда привозят продукты и всё остальное. Явно не парадный вход для господ и почтенной публики.
Показалась голова ещё одного турчонка. На вид ему лет пятнадцать. Он поговорил с одним из банды, оценивающе осмотрел меня и поморщился. Видимо, момент с оплатой смутил. Но паренёк очень требовательно говорил, и наконец нас с Таримом пустили.
— Это Юсуф, — перевёл негр. — Он проведёт до нужного номера. Главное — никому на глаза не попасться.
Кинул Юсуфу серебряный. Парень тут же изменился в лице и показал жестами следовать за ним. Я чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, который прячется, пока мы прошли через помещение, где стирали, и дальше склад.
В прачечной было жарко и сыро, пахло мылом и потом. Несколько женщин в закрытых одеждах вручную стирали бельё в больших деревянных корытах. Они бросили на нас мимолётные взгляды, но тут же вернулись к работе. Видимо, Юсуф часто проводил через прачечную каких-то людей.
Склад был забит всяким хламом: мешки с мукой, связки лука, глиняные кувшины с маслом. В углу стоял крысиный капкан, в который уже кто-то попался. Запах был соответствующий.
Постоянно останавливались, оглядывались. Дальше через кухню, и вот мы на лестнице. Поднялись на третий этаж, Юсуф показал мне на дверь и тут же удалился. Тарим проводил взглядом пацана.
Мозг подкинул мысль, что это может быть ещё одной ловушкой. Поэтому я затаился и отправил Тарима. Он тут почти как местный, только более насыщенный по цвету. Сойдёт.
Бывший король постучал в дверь. Ничего не произошло. Ещё раз. И вот её открыли, что-то сказали на местном. Я выглянул и тут же оттолкнул Тарима в сторону. Закрыл дверь и убрал его в пространственное кольцо.
В коридоре номера стоял Мустафа Рахми-бей собственной персоной. Выглядел он не лучшим образом: осунувшийся, с мешками под глазами, словно не спал несколько дней. Обычно безупречно уложенная борода топорщилась в разные стороны. А его шёлковый халат был запачкан чем-то похожим на вино.
— Магинский? — уставился на меня бей. — Ты? Или шайтан пришёл забрать мою грешную душу?
— Ты предал свой народ, — начал я грубым голосом. — Не защитил русского дипломата. Позор на твою голову и кровь!
Мустафа потянулся к мечу, который висел на стене рядом с дверью.
— Тише ты! — поднял руки. — Это я.
Что ж тут такие проблемы с юмором. Нужно же думать головой! Как их местный демон говорит на русском языке? Ладно.
— Но… — мотал головой мужик и моргал. — Я сегодня был в тюрьме, и сказали, что ты погиб при попытке к бегству, как шакал.
— Вот последнее обидно, — хмыкнул в ответ. — Но, как видишь, я цел и здоров.
Он уставился на меня с таким выражением, словно я восстал из мёртвых. Может, с его точки зрения, так оно и было.
— Из тюрьмы султана никто не убегал. Никогда, — настаивал Мустафа.
— До меня, — улыбнулся.
Он окинул оценивающим взглядом с ног до головы, словно пытаясь обнаружить какой-то подвох, признак обмана. Потом отступил вглубь комнаты, пропуская меня.
— Входи, — сказал бей. — И объясни, как ты оказался здесь.
Я скользнул внутрь, быстро оглядываясь. Приличная комната: кровать, стол, пара стульев, сундук. На столе — недоеденный ужин и графин с вином. На полу — разбросанные бумаги и какие-то свитки. Видимо, бей работал, когда я его потревожил.