Хм, серьёзная охрана. Значит, действительно боятся. Это хорошо, с испуганными людьми проще договариваться. Представляю, какой там сейчас кипиш поднялся. Сбежали из тюрьмы султана. Как? Это же невозможно, и русский почему-то не ушёл. Действительно варвар…
— Магинский, — начал бей. — Будь сдержан, веди себя спокойно. Говори, когда тебя спросят. Не спорь! Не смотри в глаза. Не подавай руку. Не обращайся ни к кому напрямую.
Слушая эти инструкции, я всё больше удивлялся. Похоже, предстоящая встреча будет не столько дипломатической, сколько ритуальной. Слишком много условностей, правил, запретов.
— Так, может быть, сам поедешь? — спросил я. — А то не особо вижу смысл в нашем собрании, — хлопнул его по плечу и улыбнулся. — Не переживай, всё будет хорошо. Или…
Закрыл глаза и сосредоточился. Странная дипломатия, где я рот открыть не могу. И как же мне себя проявить? Ладно, посмотрим по ситуации. Глупо лезть в бочку не собираюсь, но и терпеть выходки не буду.
Машина ехала по улицам Константинополя. Через окно я наблюдал за жизнью города. Торговцы раскладывали товар на прилавках, женщины в длинных одеждах спешили по своим делам, дети играли в узких переулках. Обычная жизнь обычного города. Но в то же время чувствовалась какая-то напряжённость: слишком много военных, слишком много стражи.
— Война с Россией сильно ударила по ним, — словно прочитав мои мысли, сказал Мустафа. — Многие потеряли сыновей, мужей, отцов. Поэтому некоторые… Многие! Очень не рады видеть русского дипломата.
— Понимаю, — кивнул я. — Война никому не приносит счастья.
Кроме победителей, конечно. И даже им не всегда. В прошлой жизни я видел достаточно войн, чтобы понимать их настоящую цену. Да, территории, ресурсы, влияние — всё это приятные бонусы, но какой ценой они достаются?
— И всё же мир нужен обеим сторонам, — продолжил бей. — Наша экономика не выдержит продолжения войны. Да и ваша, я думаю, тоже.
— Не мне решать, — пожал плечами. — Я всего лишь посланник. Да и не я предложил этот мир.
Но мы оба знали, что это не совсем так. От того, как пройдёт сегодняшняя встреча, зависит очень многое, в том числе и решение России о продолжении или прекращении войны.
Глядел в окно и не верил, что Османская империя вдруг поджала лапки. Гордые местные аристократы, наоборот, достаточно воинственно настроены. Хотя чего удивляться, помирать же не им…
Наконец, мы подъехали ко дворцу. Он будто вырос из земли — белый, гладкий, весь в башенках и арках. Стены отполированы до зеркального блеска. Всё здесь было вылизано, как будто боялись испачкать хоть одну плитку. Камень — светлый, дорогой. Наверху — балконы с тонкими столбами, из которых торчали какие-то шпили, как иглы или хвосты павлина, застывшие в воздухе.
Передо нами раскинулась широкая дорога, выложенная плитами, между ними даже травинка не пробилась. Справа — сад, аккуратный до тошноты: каждый куст подстрижен, каждая клумба — как узор на ковре. Слева — фонтан. Вода в нём играла на солнце, словно бриллианты сыпались вниз. Вся архитектура будто кричит: «Смотри, мы великие!», а мне всё равно.
Везде воины. В золоте, с острыми копьями, с одинаковыми лицами. Меня уже заметили. Кто-то шевельнул занавеску на верхнем этаже — наблюдают. Слуги и служанки сновали повсюду, женщины, завёрнутые с ног до головы.
Мы вышли и последовали за процессией из охраны. Только сейчас обратил внимание, что Мустафа в каком-то балахоне. Видимо, официальная одежда для таких случаев.
Нас провели через сад. Вот нет в нём души… Не то что мой лес. Тут каждое растение, казалось, было высажено с математической точностью. Фонтаны журчали. Птицы пели в клетках, развешанных на деревьях. Красиво, но как-то слишком… искусственно. Нет той естественной красоты, которая присуща нашим русским лесам.
Пока шли, я подумал, что, возможно, стоило взять с собой Фирату, чтобы переводила, но отказался от этой идеи. Она женщина и может «напугать» высокопоставленных мужиков своей экзотической внешностью и открытым лицом.
Придумал кое-что другое. Я ещё никогда не пробовал такой трюк, но теоретически должно сработать. Активировал связь с Фиратой через пространственное кольцо и попытался «транслировать» ей то, что видел и слышал. Если повезёт, она сможет подтверждать правильность перевода Мустафы.
Формально мог бы и Лахтину взять, а потом устроить массовую казнь ублюдков, кто против мира. Но это было бы слишком радикальным решением. Пока что лучше действовать дипломатическими методами.