Температура выросла ещё больше. Я почти физически ощущал, как воздух вокруг нас нагревается от напряжения. Военные потянулись к оружию.
Оба принца сверлили меня взглядами. В их глазах читалась смесь гнева, удивления и, что особенно порадовало, неуверенности. Они не знали, что делать с этим наглым русским, который не следует сценарию.
— Мы проявили… — начал Мехмет, но я не дал ему закончить.
— Дерзость, наглость, отсутствие манер, — перебил его. — Вот, что я встретил и продолжаю видеть с момента начала моей миссии. В силу наложенных обстоятельств кое-что мог простить, но…
Решил не заканчивать фразу, оставив её висеть в воздухе как невысказанную угрозу. Пусть сами додумывают, что я имел в виду. Слишком долго вёл себя, как полагается. Но после того, как они тут при мне людей казнят, пора напомнить, кто я такой и зачем нахожусь здесь. Я не просто барон из глуши, не просто случайный аристократ, которого отправили подписывать бумажки. Я — Магинский.
— Сегодня вечером, — поморщился шехзаде, будто проглотил что-то кислое, — мой отец примет вас.
— Если мир не будет подписан, то не вижу смысла тратить время, — парировал я.
Пора заканчивать эту экспедицию, меня дела ждут. Здесь я уже получил больше, чем рассчитывал: новых монстров, знания о серой зоне, даже меч Нишанджи. Теперь обвинений нет, вопросов у местных аристократов — тоже. Идеальный момент для завершения миссии. Полученный меч заберу с собой, это теперь по праву моё. Если встреча с султаном пройдёт успешно, я подпишу мир и отправлюсь домой за новым титулом. Если нет… У меня всегда есть запасной план.
— Вечером, — повторил Мехмет, и в этом слове прозвучало окончательное решение.
Я кивнул, показывая, что понял его. Развернулся и пошёл. Кольцо людей, которые окружали нас с покойным Нишанджи, разорвалось. Солдаты расступились, образуя коридор. Их глаза смотрели куда угодно, только не на меня.
Я же чувствовал странное спокойствие. То особое состояние, которое наступает после пика напряжения, когда все карты выложены на стол и остаётся только ждать результата.
Забрал мясных хомячков. Маленькие серебристые твари незаметно вернулись ко мне, скрытые от чужих глаз. Они проделали отличную работу, пусть и не совсем ту, на которую я рассчитывал. Впрочем, результат всё равно оказался в мою пользу. Хорошо прошло, вот только тошнит уже от этой искусственной и вылизанной красоты.
Мехмет Турани окликнул меня, когда я был в нескольких шагах от выхода из сада:
— Дипломат Магинский!
Замер, но не повернулся. Пусть сам подойдёт, если хочет что-то сказать. Я не его слуга, чтобы бегать по первому зову.
И он подошёл. За ним следовала охрана, но держалась на почтительном расстоянии, чтобы не мешать разговору и при этом быть готовой вмешаться в любой момент.
— Не стоит воспринимать случившееся как… личное, — сказал принц, когда поравнялся со мной.
Его голос звучал почти дружелюбно, но я слишком хорошо знал эту интонацию. Так говорят те, кто уверены в своём превосходстве и снисходят до объяснений с нижестоящими.
— О чём вы, шехзаде? — повернулся к нему. — О смерти человека, который проиграл честный поединок? Или о вашем ударе в спину?
На лице Мехмета дёрнулся мускул — единственный признак того, что мои слова задели его. В остальном он оставался невозмутимым, как статуя.
— Политика — это сложная игра, дипломат, — произнёс шехзаде, слегка наклонив голову. — Иногда приходится жертвовать фигурами ради победы.
— Как скажете, принц, — дёрнул уголком губ.
— Магинский, — произнёс он почти миролюбиво, — мы все хотим одного и того же — мира между нашими странами. Просто… возникли некоторые сложности, которые пришлось решать неординарными способами.
— Убийство — весьма ординарный способ решения проблем, — хмыкнул в ответ. — Люди практикуют его уже тысячи лет.
— Не всё выглядит так, как кажется на первый взгляд, — продолжил он, пропустив мою колкость мимо ушей. — Некоторые игры ведутся на уровнях, недоступных обычному взору.
— А я думал, что дипломатия — это искусство избегать подобных… игр, — парировал. — Но, видимо, ошибался.
Принцы переглянулись, и я заметил между ними молчаливое понимание.
— Ты будешь говорить с нашим отцом сегодня вечером, — сказал Мехмет, возвращаясь к деловому тону. — Он выслушает тебя и примет решение относительно мирного договора.
Машина уже ждала меня у входа, вот только бея в ней не было. Даже дверь открыли.
Я заметил, как изменилось отношение охраны. Ещё вчера они смотрели на меня, как на пленника, сегодня — как на дипломата. Завтра, возможно, как на гостя. Удивительно, насколько быстро меняются маски у местных.