— Мы согласны с твоим планом, — произнёс князь твёрдо. — С некоторыми… корректировками.
— Готов выслушать ваши предложения, — ответил я, чувствуя, как челюсти сами собой сжимаются.
— Численность войск — не более трёхсот человек сейчас, — начал Ростовский, загибая пальцы. — Увеличение до тысячи — только после полного обустройства. Оплата — два миллиона рублей в месяц, не три. И ты обязуешься напрямую подчиняться моим приказам в случае боевых действий.
Я мысленно взвесил эти условия: уменьшение запрашиваемой суммы, урезанный контингент и потеря некоторой самостоятельности. С другой стороны, получаю официальную защиту и прикрытие.
— На моей земле, — уточнил, акцентируя каждое слово, — я главный. Ваши войска выполняют мои приказы. Во время боевых действий я подчиняюсь вам в вопросах стратегии, но тактические решения принимаю сам.
Это был самый щекотливый момент. Я видел, как Сосулькин нервно переминается с ноги на ногу, ожидая взрыва со стороны генерала. Ростовский не привык, чтобы с ним торговались. Но удивительное дело — князь лишь кивнул.
— Приемлемо, — сказал он, словно речь шла о покупке лошади, а не о возможной судьбе целой кампании. — При условии, что ты обеспечишь наших солдат всем необходимым.
— Жильё, — уточнил я, — и продукты покупает империя с моих территорий.
— Оружие предоставляет империя, — дёрнул уголком рта Ростовский.
— У меня есть условие, — произнёс я, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания риска. — Нужен прямой канал связи с вами, без посредников.
Генерал поднял бровь:
— Зачем?
— Потому что проигрывает тот, кто доверяет не тем людям, — ответил я прямо. — Мы оба оказались в сложной ситуации именно по этой причине.
Волчья ухмылка скользнула по лицу князя. Похоже, он оценил прямоту.
— Через Сосулькина, — сказал Ростовский.
Я перевёл взгляд на подполковника. Тот выпрямился, словно проглотил аршин. Глаза его встретились с моими — твёрдые, решительные.
— Договорились, — кивнул я. — Но если информация утечёт…
— Не утечёт, — отрезал Ростовский. — Эдуард Антонович предан мне и империи.
Я отметил странность в построении фразы. Сначала «мне», потом «империи». Интересно, осознаёт ли князь, что выдал свои приоритеты?
— Ещё вопросы, Магинский? — спросил генерал, хотя на самом деле это означало «разговор окончен».
— Да, — не удержался я. — Мирный договор… Можно ли как-то доказать, что он подделан? Что там должны быть пункты о моих землях и титуле?
Ростовский и Сосулькин обменялись быстрыми взглядами.
— Нет, — ответил князь твёрдо. — Это безупречная работа. Манапыль второго порядка не оставляет следов. Мы можем кричать о подделке сколько угодно, но никто не поверит.
— Значит, придётся играть теми картами, которые нам раздали, — подвёл итог. — Я согласен на ваши условия, генерал. Два миллиона в месяц, постепенное наращивание контингента, обеспечение всем необходимым.
— Отлично, — кивнул князь. — Сосулькин, организуй подготовку документов. Хочу, чтобы к утру всё было готово.
— Так точно, — подполковник отсалютовал и немедленно направился к двери, но остановился у самого выхода. — А как же?..
— Утром, Эдуард Антонович, — усмехнулся Ростовский. — Дай нам с графом время обсудить некоторые… детали.
В глазах Сосулькина мелькнуло понимание. Он кивнул и покинул комнату, оставив нас наедине.
Как только дверь за подполковником закрылась, генерал резко изменился. Маска невозмутимого военачальника слетела, уступив место усталому человеку, загнанному в угол.
— Хорошо играешь, Магинский, — произнёс он тихо. — Умеешь извлекать выгоду даже из безвыходной ситуации.
— У меня был хороший учитель, — ответил я, чувствуя, как разговор принимает неожиданный оборот.
— И кто же? — поднял бровь князь.
— Русские сказки, — пожал плечами.
Ростовский долго смотрел на меня, а потом расхохотался.
— Ты… необычный, — произнёс он наконец. — Не похож на других молодых офицеров. Слишком… — князь запнулся, подбирая слово. — Опытный.
Я промолчал, не зная, как реагировать на замечание Ростовского. Любой ответ выдаст слишком много. В конце концов, не мог же я сказать ему правду: что уже прожил одну жизнь до конца, управлял целым государством и видел больше интриг, чем он сам.
— Иногда человек взрослеет быстрее, когда вокруг смерть, — сказал уклончиво.
Князь кивнул, принимая мой ответ.
— Что ж, — он поднялся, разминая затёкшие плечи, — займёмся бумагами. Я хочу, чтобы всё было оформлено идеально. Никаких правовых зацепок, которые смогут использовать против нас.