Кровяш заорал — дико, нечеловечески. Его крик заставил остальных магов на мгновение замереть. А затем по рядам нападавших прокатилась волна паники.
— Что это за хрень⁈ — пронзил воздух воплем кто-то.
— Он использует какую-то дрянь! — ответил другой. — Отступаем!
Но было поздно: мои хомячки уже проникли в тела большинства магов. Может, противники ещё не поняли этого, но смерть их была предрешена.
Я улыбнулся. Смотрел, как уроды один за другим хватаются за животы, шеи, головы, как они извиваются от боли. Воздух наполнился криками агонии. Кто-то пытался вырезать тварей из собственного тела — вспарывал кожу, вытаскивал кишки. Бесполезно.
Маги крови бросились от ворот, развернувшись ко мне. Теперь я был приоритетной целью. Идиоты подставили спины защитникам на вышках, их щиты из крови исчезли. Пулемёты снова заработали, выкашивая нападавших, отвлёкшихся на новую угрозу.
— Убейте его! — проорал кто-то из командиров кровяшей, указывая на меня.
В ответ я лишь развёл руками. Направил в него особо крупную сосульку, которая пробила горло насквозь. Он захрипел, хватаясь за ледяное копьё, торчащее из шеи, затем рухнул на землю.
Всего за пару минут число активных магов сократилось вдвое. Одних скосили пулемёты, других — мои атаки льдом и ядом, третьи корчились на земле, пытаясь избавиться от хомячков, пожирающих их изнутри. Крики становились всё громче, отчаяннее. Некоторые маги пытались сбежать, но не успевали сделать и несколько шагов. Падали, сражённые моими шипами или очередями с вышек.
— Что это за твари⁈ — верещал один из кровяшей, вырывая из своего тела кусок плоти вместе с копошащимися в ней мясными хомячками. — Они внутри! Они повсюду!
Я не отвечал. Просто смотрел, как враги умирают. Мерзкая смерть для мерзких людей. Бросил ещё один ядовитый шар в группу кровяшей, пытавшихся сформировать что-то вроде оборонительного кольца. Зелёный туман окутал их.
Битва превратилась в избиение. Количество врагов стремительно таяло — мясные хомячки делали своё дело. Маги корчились на земле. Мои на вышках продолжали стрелять, добивая тех, кто ещё мог сопротивляться. Один за другим кровяши падали, образуя жуткую груду тел перед воротами поместья.
Я оглядел поле боя: мы победили в этом направлении, но что-то подсказывало, что здесь не все силы противника. Судя по организованности атаки и количеству магов, это должна быть лишь часть вражеских сил. Где-то ещё идёт сражение. Нужно выяснить, где основная битва, и помочь своим людям.
Я направился к воротам, перешагивая через корчащиеся тела магов крови. Пулемёты на вышках замолчали. Стрелять было не в кого: живых врагов почти не осталось.
— Открывайте! — крикнул, приблизившись к воротам. — Это ваш господин. Я Магинский Паве…
Не успел договорить, как по мне лупанули из трёх пулемётов одновременно. Свинцовый ливень обрушился на тело, заставив пошатнуться. Пули — магические, усиленные — били, как молоты. Я почувствовал, что под кожей трещат кости. Кое-как умудрился закрыть голову руками. Пальцы отбило в хлам, три даже сломало. Кожа степного ползуна спасала от смерти, но не от боли. Каждая пуля ощущалась, как удар кувалдой.
«Вот это Витас молодец, — мелькнула мысль сквозь волны боли. — Хорошие у нас снаряды для пулемётов».
Ушёл перекатом от новой очереди. Пришлось закрываться куполом изо льда — толстым, многослойным. Еле успевал восстанавливать повреждённые участки, а стенки крошились от ударов.
Думаете, мои люди остановились, когда я скрылся в ледяном укрытии? Нет! Это же род Магинского… По мне продолжали хреначить с утроенной силой. Сука, даже ещё одна вышка подключилась. Лёд крошился, осыпаясь осколками, — отлетали целые куски, обнажая меня для новых выстрелов.
«Да, патроны знатные, — отстранённо подумал я, укрепляя купол новыми слоями льда. — Вот только тратят их впустую».
Мысли путались от боли. Я даже начал размышлять, почему на юге не использовал лёд для… О чём вообще думаю в такой момент⁈
— Отставить! — раздался вдруг крик. — Артефакт показывает, что это не они. Это наш!
Одна за другой пулемётные точки замолчали. Я выдохнул, опуская руки. Лёд вокруг меня начал таять, стекая прозрачными ручейками.
— Кто там? — спросил смутно знакомый голос.
Вгляделся в темноту. На ближайшей вышке стоял высокий широкоплечий мужчина с окладистой бородой.
— Медведь! — крикнул я, морщась от боли. — Я тебя, собака сутулая, отправлю к Борову в подмастерья и заставлю сражаться с ним на руках каждый день!
Только граф Магинский мог так приветствовать своих людей после долгой разлуки.