Сюсюкин усмехнулся:
— Интересно. А кто дал графу задание ехать к туркам? Кто поручил ему вести переговоры?
— Генерал Ростовский, — нехотя ответил Каменев.
— Точно. И когда граф вернулся с результатами, кто первым доложил императору о достигнутых договорённостях?
— Тоже Ростовский.
— А кто рекомендовал графа к награде за успешную дипломатическую миссию?
— Ростовский, — процедил майор сквозь зубы.
— Странные предатели, — покачал головой Сюсюкин. — Сначала выполняют задание командования, потом честно докладывают о результатах, а после представляют подчинённого к награде. Где тут предательство?
Он подошёл к столу обвинения:
— Господин Каменев, вы сказали, что генерал Ростовский лишён звания. А за что именно?
— За связи с врагом! — рявкнул майор.
— Конкретнее. Какие именно связи? Какие нарушения?
Каменев замолчал. Сюсюкин ждал.
— Отвечайте! — потребовал адвокат. — За что лишили звания героя Отечества?
— Я… Я не знаю подробностей, — пробормотал майор и чуть улыбнулся, как будто, что-то скрывал.
— Не знаете? — Сюсюкин изобразил удивление. — Тогда на основании чего вы утверждаете о его предательстве?
— Это… Это государственная тайна!
— Удобно, — кивнул адвокат. — Обвиняете человека в измене, но доказательства засекречены. А может, их просто нет?
Сюсюкин повернулся к присяжным:
— Господа, я утверждаю, что генерал Ростовский стал жертвой дворцовых интриг, что его убрали не за предательство, а за успех. За то, что сумел закончить войну с минимальными потерями.
Он сделал паузу:
— И графа Магинского тоже пытаются убрать за успех. За то, что сумел превратить поражение в победу.
— Протестую! — вскочил Каменев. — Это домыслы!
— Принимается, — кивнул судья. — Защита, придерживайтесь фактов.
— Хорошо, — согласился Сюсюкин. — Тогда факты.
Он подошёл ко мне:
— Граф, скажите честно, вы когда-нибудь передавали туркам секретную информацию?
— Никогда.
— Получали ли от них деньги или ценности за какие-либо услуги?
— Нет.
— Действовали ли против интересов Российской империи?
— Ни разу.
Сюсюкин повернулся к залу:
— Вот они — факты. Граф служил честно, воевал храбро, вёл переговоры успешно. И что получил в награду? Обвинение в измене!
Адвокат подошёл к присяжным:
— Господа, если мы осудим человека за то, что он слишком хорошо служил Отечеству, то кто захочет служить вообще?
Вопрос повис в воздухе, присяжные переглядывались. Атмосфера в зале изменилась.
Каменев понял, что теряет инициативу, вскочил со своего места:
— Это всё слова! — выкрикнул он. — Где доказательства верности? Где гарантии того, что Магинский не предаст?
Сюсюкин улыбнулся:
— Доказательства? Пожалуйста.
Он подошёл к своему столу, взял папку:
— Граф, сколько русских солдат сейчас находится на ваших турецких землях?
— Около восьмисот человек.
— Кто их командир?
— Полковник Соколов, назначенный генеральным штабом.
Это мне сообщил князь.
— Кто снабжает их провиантом и оружием?
— Я. За свой счёт.
— Сколько это стоит в месяц?
— Около пятидесяти тысяч рублей.
Это тоже уже всё провернули. Информация, что мне будут платить за размещение войск, засекречена.
Сюсюкин повернулся к присяжным:
— Господа, вы слышали? Граф содержит русский военный гарнизон за собственные деньги. Это поведение предателя?
Шереметев покачал головой. Багратион что-то пробормотал себе под нос. Нессельроде записал цифру.
— У меня больше нет вопросов к графу, — объявил Сюсюкин. — Но есть вопросы к обвинению.
Он повернулся к Каменеву:
— Господин майор, а вы сами воевали с турками?
— При чём тут это?
— Отвечайте на вопрос.
— Нет, не воевал.
— А участвовали в дипломатических переговорах?
— Тоже нет.
— Тогда на основании чего вы судите о действиях графа?
— На основании фактов!
— Каких именно? — Сюсюкин достал блокнот. — Назовите хотя бы один факт, доказывающий измену.
Каменев молчал.
— Не можете? — адвокат закрыл блокнот. — Тогда о чём речь?
Он обратился к судье:
— Ваша честь, обвинение не представило ни одного доказательства вины подсудимого. Всё строится на домыслах и предположениях.
— Возражение! — крикнул Каменев. — Факт получения наград от врага говорит сам за себя!
— А факт размещения русских войск на этих землях о чём говорит? — парировал Сюсюкин.
Майор снова замолчал. А адвокат подошёл к присяжным: