— Господа, защита утверждает: граф Магинский не только не предавал Россию, но и служил ей сверх всякой меры. Рисковал жизнью, тратил состояние, жертвовал личным счастьем — всё ради блага империи.
Он сделал паузу:
— И если мы накажем такого человека, то пошлём сигнал всем остальным: не служите слишком хорошо, не рискуйте слишком много, не добивайтесь слишком больших успехов, а то объявят предателем.
Сюсюкин вернулся к своему столу:
— У защиты больше нет вопросов.
Зал гудел. Настроение изменилось кардинально — теперь многие смотрели на меня не как на предателя, а как на героя. Но я знал: это только начало. Главные козыри у нас ещё впереди.
Каменев поднялся со своего места. Лицо его было красным от злости. Майор понимал: защита переворачивает дело с ног на голову. То, что час назад выглядело как предательство, теперь походит на героизм.
— Всё это красивые слова! — выкрикнул он. — Но факты остаются фактами!
Обвинитель подошёл к своему столу, схватил папку с документами. Руки его дрожали от ярости.
— Граф Магинский получил награды от врага! — продолжал он, размахивая бумагами. — Это неоспоримый факт! И никакие оправдания не изменят сути. Никто не получает награды от врага. Только предатель и тот, кто продался. Этот факт известен всем. Тем более турки никогда просто так не пошли бы на такое.
Сюсюкин слегка поморщился. Я заметил это. План шёл не совсем гладко, Каменев всё-таки сумел частично восстановить позиции.
— Господа присяжные, — майор обратился к военным аристократам, — не дайте себя обмануть красноречием защиты! Измена остаётся изменой, какими бы словами её ни прикрывали. У кого ещё из военных в нашей стране есть награды от врагов? Вы знаете, я проверял всю ночь — от рядового до генерала. Хотите услышать ответ?
— Да, — кто-то тихо произнёс из зала.
— Только у Магинского на всю нашу огромную империю. Не дайте себя запутать и отвлечь от сути.
Шереметев нахмурился. Багратион сжал челюсти. Нессельроде отложил ручку и внимательно посмотрел на обвинителя.
— Да, граф разместил войска на турецких землях, — продолжал Каменев. — Но кто сказал, что это не часть плана? Кто сказал, что это не прикрытие для дальнейшего сотрудничества с врагом?
Майор нащупал скользкий момент и давил на него.
— Где гарантии, — голос обвинителя становился всё громче, — что граф не использует эти войска против России? Что не повернёт их штыки в сторону наших границ? Вдруг эти люди уже продались и ждут только сигнала? А мы позволим им там находиться и надеяться на кого? На армию? Нет, на одного земельного аристократа. Вся страна.
Вдруг стало тихо. Вопрос был болезненным. Присяжные переглянулись с беспокойством.
Сюсюкин встал:
— Протестую! Обвинение спекулирует!
— Отклоняется, — отрезал судья. — Обвинитель имеет право высказывать сомнения.
Каменев торжествующе улыбнулся:
— Именно! Сомнения в верности человека, который получает подарки от врагов!
Он подошёл ближе к присяжным:
— А теперь давайте поговорим о генерале Ростовском. О человеке, который покровительствовал графу.
Майор достал ещё один документ:
— Вы хотели доказательства? Теперь я могу их предоставить. Пока ещё не озвученный приказ императора. Читаю: «За превышение полномочий и недопустимые связи генерал-князь Ростовский Михаил Григорьевич снимается с управления южной армией страны и временно отстраняется от любой воинской службы».
Тишина в зале стала звенящей.
— Князь Ростовский, — продолжал обвинитель, — брат императора, герой многих войн, человек безупречной репутации. И даже он не избежал наказания за ситуацию с Османской империей.
Каменев повернулся ко мне:
— А что говорить о простом графе? О человеке, который открыто получал подарки от турок?
Сюсюкин сжал кулаки. Этот удар был тяжёлым, майор использовал опалу Ростовского против нас.
— Господа присяжные, — Каменев обвёл их взглядом, — перед вами не просто дело о государственной измене. Перед вами дело о заговоре! О сговоре высокопоставленных лиц с врагами России!
Он поднял руку:
— Генерал даёт графу задание, граф выполняет его особым образом. Получает от врага награды, возвращается с выгодным для турок договором. А Ростовский всё это покрывает!
Майор сделал паузу:
— Идеальная схема! Пока один действует открыто, другой обеспечивает прикрытие в штабе.
Проклятье! Каменев выстраивал стройную картину заговора, и она выглядела убедительно.
Присяжные переглядывались с тревогой. Шереметев что-то шептал Багратиону. Нессельроде быстро записывал.