Он наклонился к девушке, потянулся грязной рукой к её лифчику. Пальцы дёрнули за бантик, ткань начала расползаться.
— Нет! — вскрикнула Мирослава, пытаясь вырваться.
— Тихо, зайка, — прошипел мужик. — Сейчас тебе понравится.
Вторая рука потянулась к трусикам, зацепила тонкую ленточку на бедре, начала тянуть вниз.
— Ну что за манеры? — произнёс я, входя в лазарет с чемоданами в руках.
На меня обернулись. Первый грабитель — тот, который пытался раздеть Мирославу, замер с рукой на её трусиках.
— Кто такой? — огрызнулся он.
Второй, державший девушку, сощурился, оценивая угрозу. Заметил мою странную экипировку — чемоданы и простыню вместо одежды.
— Какой-то псих, — решил он. — Убей его быстро.
Старший дёрнулся в мою сторону, пытаясь натянуть одежду на ходу. Штаны путались в ногах, мешая двигаться.
В следующую секунду шип льда пробил ему голову. Вошёл в левый глаз, прошёл сквозь мозг и вышел через затылок. Тело тут же упало на медицинские инструменты, опрокинув поднос с хирургическими ножами. Металл зазвенел о пол.
Дурак со спущенными штанами отпустил Мирославу и попытался убежать, но споткнулся о собственную одежду, полетел вперёд. Вышло так себе. Тут же упал.
Мирослава схватила со столика скальпель, лезвие блеснуло в свете лампы. Девушка метнулась к упавшему грабителю и резким движением перерезала ему глотку. Кровь хлынула фонтаном. Артерия была рассечена глубоко и точно — профессиональный разрез. Грабитель забился в конвульсиях, хватаясь за рану.
«Нож» тут же упал из руки девушки. Она затряслась, глядя на то, что сделала. Мирослава стояла почти голая, забрызганная кровью, с остекленевшими от ужаса глазами.
Грабитель ещё был жив, но умирал — хрипел и булькал, пытаясь вдохнуть воздух через разорванное горло. Пальцы скользили по полу, оставляя кровавые следы. Девушка смотрела на всё это, и её колбасило. Руки дрожали, зубы стучали. Она уже забыла про свою частичную наготу, просто стояла и пялилась на умирающего мужчину широко распахнутыми зелёными глазами.
— Я-я… — шептала Мирослава дрожащими губами. — Он-он… Я его убила…
Шип закончил мучения грабителя. Лёд пронзил сердце, мгновенно остановив агонию. Тело тут же обмякло, перестав биться.
Я поставил чемоданы возле входа, взял с одной из медицинских кроватей чистую простыню. Тряхнул, разворачивая материю. Подошёл к медсестре и прикрыл её наготу. Кожа девушки была холодной от шока и страха, мурашки покрывали руки и плечи. Она не сопротивлялась, когда я укутывал, словно не чувствовала прикосновений.
— Помоги доктору, — кивнул на лежащего без сознания мужика.
Олег Семёнович всё ещё дышал, но состояние его было тяжёлым — кровь продолжала сочиться из раны на голове.
— Ш-ш-ш-что? — у Мирославы был шок.
Слова не доходили до сознания. Девушка продолжала пялиться на труп грабителя не в состоянии отвести взгляд от кровавого месива. Губы шевелились беззвучно, будто она пыталась что-то сказать.
Тряхнул её за плечи. Несильно, но ощутимо. Вроде взгляд стал более осмысленным, зрачки сфокусировались на моём лице.
— Соберись! — повысил голос. — Доктору нужна помощь!
Мирослава моргнула несколько раз, словно просыпаясь. Покачала головой, разгоняя ступор.
— Да… Да, конечно, — прошептала она. — Олег Семёнович…
Девушка неуверенно подошла к врачу, простыня волочилась по залитому кровью полу. Присела рядом, начала ощупывать пульс на шее.
Я направился дальше. Грабителей оставалось совсем немного. Последние три вагона почистил быстро.
В предпоследнем обнаружил женщину с ребёнком. Девочка лет пяти прижималась к матери, плакала от страха. Мать пыталась успокоить дочь, но сама была на грани истерики.
— Мамочка, я боюсь, — всхлипывала малышка.
— Не бойся, солнышко, — гладила её по голове женщина. Потом перевела взгляд на меня. Я кивнул, и она облегчённо выдохнула.
Добрался до головного вагона, постучал в дверь кабины машиниста. Тяжёлая металлическая дверь была заперта изнутри. За ней слышались приглушённые голоса — кто-то говорил спокойно, размеренно.
Подождал, но никто не ответил. Ещё постучал, на этот раз сильнее — костяшки больно ударились о железо.
— Минуточку! — отозвался изнутри вежливый голос с лёгким акцентом. — Сейчас открою!
Дверь отворилась. Меня не втолкнули внутрь силой — просто пригласили войти жестом, словно в гостиную аристократа.
— Прошу, прошу! — произнёс учтиво мужчина в безупречном костюме.
Я зашёл в кабину. Машинисты лежали связанные на полу, вроде бы живые. Рядом валялся помощник машиниста, тоже спящий. А возле пульта управления стоял ещё один мужик — совершенно не похожий на остальных грабителей.