А потом меня накрыло. Мою душу и источник словно разрывали изнутри. Чёрная энергия не просто текла по каналам. Она их пожирала, превращая магические пути в кровоточащие раны. Каждая ниша источника пульсировала от агонии.
Я почувствовал, как сознание начинает расщепляться, словно кто-то пытался вырвать душу из тела через узкое горлышко бутылки. Реальность замерцала, стала нестабильной.
Кажется, я даже на мгновение вылетел из её пространственной ловушки. Время вокруг дёрнулось, поехало, потом снова встало. Застывший мир качнулся, словно карточный домик на ветру.
Боль была невыносимой. Не физической — магической. Ощущение, будто внутренности выворачивают наизнанку, а потом поджигают.
И вот я снова в салоне автомобиля. Василиса потирала свою руку и место, где я схватил её. На белой коже проступали тёмные пятна, словно ожоги.
— Павел… — подмигнула мне, но в глазах теперь читалось уважение.
Игривость не исчезла, к ней добавилось что-то новое. Осторожность. Может быть, даже интерес.
— А ты умеешь удивить свою маму, — женщина рассматривала тёмные пятна на руке.
Василиса не пыталась скрыть повреждения или сделать вид, что ничего не произошло. Наоборот, изучала их с любопытством исследователя, наткнувшегося на неожиданное открытие.
Еле сдерживался от того, что творилось внутри. Источник болел, каналы горели, в голове пульсировала жестокая головная боль, но эффект был достигнут, пусть и не такой, на который рассчитывал. Она насторожилась.
Василиса тем временем продолжала изучать свою руку. Тёмные пятна медленно бледнели, хотя полностью не исчезали. Словно чёрная энергия оставила на её коже постоянные шрамы.
— Интересно… — пробормотала она, сгибая и разгибая пальцы. — Очень интересно.
В её голосе звучало восхищение. Не материнская гордость за достижения сына, скорее, восхищение хищника, встретившего достойную добычу.
— Значит, ты не просто носитель силы, — продолжила Василиса, поднимая взгляд на моё лицо. — Ты умеешь ею пользоваться! Творчески.
Последнее слово она произнесла с особым удовольствием, растягивая слоги. В её глазах плясали новые огоньки.
— Это меняет дело, — призналась с откровенной улыбкой.
Пальцы женщины забарабанили по кожаной обивке салона.
— Знаешь, что самое забавное? — Василиса склонила голову набок. — Я потратила годы на поиски способа забрать твою силу безболезненно. Для себя, конечно, — в её голосе прозвучали нотки самоиронии. — А теперь понимаю, что прямое изъятие может быть… проблематичным, — посмотрела на свою руку.
Значит, она действительно долго готовилась к нашей встрече. А я случайно разрушил её планы одним неожиданным проявлением уникальной магии?
— Но это даже лучше, — продолжила Василиса, и в её голосе зазвучали довольные нотки. — Гораздо интереснее. Скучно было бы просто забрать силу у беспомощного ребёнка.
Та, кого язык не поворачивается назвать матерью, кивнула своим мыслям.
— Давай так, — Василиса хлопнула в ладоши. — Либо я убью всех, либо мы с тобой покушаем в столице. Познакомимся поближе.
Она озвучивала условия контракта, а не материнские предложения.
— Мать и сын, — добавила с лёгкой усмешкой. — О, кажется, Жоре стало плохо… Бедный верный слуга, столько лет служил нашему роду. А теперь его сердечко отказывает. И другие тоже… Что такое? Умирают?
Я почувствовал, как где-то вдалеке — в одном из грузовиков — начала обрываться знакомая жизнь. Связь с Жорой — тонкая нить клятвы крови, которая связывала нас… дрогнула и начала слабеть.
Не убила. Не сразу. Но начала медленно душить, выжимать жизнь по капле. Это была демонстрация силы и серьёзности намерений.
— Конечно! — выдавил из себя с улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Жду не дождусь… Время с мамой…
Слова давались с трудом. Каждый слог был как осколок стекла в горле. Но альтернатива хуже — смерть всех моих людей.
— Клянись! — кивнула мне Василиса.
Это был не просьба и даже не требование. Это был приказ, не терпящий возражений. Василиса хотела магически связывающую клятву, которую нельзя будет нарушить.
— Клянусь, — произнёс я, вкладывая в слова силу воли.
В тот же момент почувствовал, как долбаная энергия запечаталась в источнике. Клятва формировалась сама.
Нейтральная сила отозвалась на произнесённые слова. Она обвила мою душу тонкими золотистыми нитями, создавая магическую печать. Нарушение этой клятвы означало бы не просто боль или проклятие, а полное разрушение источника.
Василиса улыбнулась, почувствовав, как клятва встала на место.