— Следователь исчез! — выпалил один из них. — Капитан Дрозд пропал!
— А я-то тут при чём? — развёл руками. — Сидел в допросной, ждал, когда со мной работать начнут. Потом что-то странное произошло, я заснул. Проснулся — кругом разгром.
Логика железная. Если граф пришёл добровольно, дал показания, ждал следователя, какие к нему претензии? Наоборот, он пострадавший.
— Может, это Дрозд устроил диверсию? — предположил я. — Освободил подельников и скрылся? Проверьте его связи, контакты!
Жандармы переглянулись. Версия звучала правдоподобно: капитан вполне мог оказаться предателем.
— Где вы были, когда началось? — спросил старший.
— В допросной сидел! — возмутился я. — Ждал, когда ваш Дрозд соизволит прийти! Потом начал дремать и… проснулся от криков.
Мешать мне никто больше не стал. Я сделал вид крайне разозлённого аристократа, которого подвели казённые служащие. Направился к выходу, возмущённо бормоча себе под нос:
— Приехал по доброй воле… хотел помочь следствию… а они спят на рабочем месте… безобразие… пожалуюсь в министерство…
У выхода стояла толпа любопытных. Я вышел на улицу, где меня тут же подхватили двое моих наблюдателей. Они выглядели растерянными — видимо, не знали, что делать в такой ситуации.
— Чего вам? — спросил, продолжая изображать возмущение.
— Как же… — смутился один из них. — Это… Это…
— Вот научишься говорить, тогда и продолжим, — отмахнулся я. — А сейчас в гостиницу меня.
Внаглую направился к их машине. Жандармы растерянно последовали за мной.
«Ну что, могу себя поздравить? — думал я, садясь в автомобиль. — Очень неплохо вышло. Ещё и Дрозда повстречал, даже с собой забрал. Хороший вечер».
Сели в машину. Ребята молчали, только переглядывались в зеркало заднего вида. Вообще забавно получается: я типа потенциально опасный элемент в столице, а у меня жандармы как таксисты. Почему бы и нет?
Водитель — тот самый мужик, который с утра следил за мной, — нервно крутил руль: то ли от усталости, то ли от непонимания ситуации. Его напарник сидел рядом и что-то записывал в блокнот, периодически косясь на меня.
— Слушайте, — обратился я к ним, — может, хотя бы музыку включите? А то как-то тоскливо ехать в тишине.
Жандармы снова переглянулись, но радио не включили. Видимо, в инструкции такой пункт не предусмотрен.
Я откинулся на спинку сиденья, любуясь ночными видами столицы. От одной головной боли почти избавился. Думал над словами Дрозда, что ученик, которого послали, — хемофаг от Елизаветы и деда, оно не человек. И это тот редкий случай, когда бы лучше было по-другому.
Ещё один крайне странный «родственничек»… Да, везёт мне. Сначала мать со злом внутри, теперь племянник-мутант. Семейные встречи будут просто очаровательными.
Ладно, это проблемы ближайшего времени. Осталось два дня до суда. Нужно подготовиться к встрече с Сюсюкиным, довести до ума стратегию защиты. А там посмотрим, что преподнесут мои оппоненты.
За окном проплывали столичные кварталы. Даже ночью город жил своей жизнью — горели фонари, ездили машины, в окнах мелькали силуэты. Где-то работали заводы, дымили трубы. Империя не спала.
Интересно, дошли ли уже слухи о разгроме участка до моих противников? Наверняка дошли. У них же везде люди сидят. Что они подумают?
Тем временем мы остановились у гостиницы. Швейцар, как обычно, распахнул двери, поклонился.
— Вы тут будете или внутрь пойдёте? — спросил у своих «водителей».
Мне ничего не ответили. Один зевнул, второй потёр глаза — долгий был день у ребят.
— Ну, ладно тогда, — открыл дверь машины. — Отдыхайте, завтра увидимся.
Вышел и направился ко входу. Прошёл мимо администратора, и мужик в безупречном фраке кивнул с профессиональной улыбкой. Поднялся в номер на втором этаже. Коридор был пуст, только слуга в конце протирал пыль с картин. Открыл дверь своего номера и завалился на кровать, не раздеваясь. Матрас мягко принял тело, пружины тихо заскрипели.
Уже собирался отключиться, как в дверь постучали. Так лень было вставать, но пришлось — кто-то очень настойчиво долбился. Может, Булкин хочет поблагодарить? Или администратор с каким-то вопросом?
Поднялся с кровати, подошёл к двери. Заглянул в глазок — знакомая физиономия. Открыл.
— Магинский! — пыхтел старлей.
Тот самый мужик, который с утра пытался меня арестовать, потом вешал артефакт слежения. Сейчас он выглядел ещё хуже — красное лицо, взъерошенные волосы, мятая форма. Видимо, подняли среди ночи и заставили разбираться с последствиями.
— Его нет, — ответил я, изображая сонную мину.