— Садись! — кивнул мне князь на кресло напротив.
Я подал ему стакан, сел в указанное место. Ростовский тут же осушил бокал одним глотком, даже не поморщился.
Пришлось последовать его примеру. Коньяк обжёг горло, разлился теплом по груди. Хороший напиток. Жаль, что обстоятельства не располагают к неспешному смакованию.
Князь поставил пустой стакан на столик, уставился на меня. Изучал лицо, словно пытался прочитать мысли. Взгляд тяжёлый, пронзительный.
— Скажи, Магинский, — произнёс он наконец, — а ты в край охренел?
Вопрос прозвучал мягко, почти ласково. Но в этой мягкости таилась угроза. Тон, каким офицер спрашивает у солдата, почему тот не выполнил приказ.
— Я? — подался вперёд. — Да вроде бы нет. Есть моменты с лёгким налётом наглости, но то, что вы говорите… Точно не про меня.
Попытался держаться легко, с долей иронии.
— Доложили, что ты меня пустословом назвал, — температура в номере подскочила на десяток градусов. — Меня! Так ещё и орден ни во что не ставишь.
Воздух начал вибрировать от магической энергии. Хрустальные подвески люстры тихо зазвенели, картины на стенах слегка покосились.
— А, вы про это… — улыбнулся, стараясь выглядеть спокойно. — Ну, я от слов своих не отказываюсь.
Пожал плечами, как будто речь шла о погоде.
— Мне гарантировали защиту рода, пока я на войне. Сначала Твердохлебов показывал законы от императора, потом лично вы. А что увидел я, когда вернулся?
Теперь моя очередь была нагнетать обстановку. Годы правления научили не сдавать позиции без боя.
— Позволь узнать, что же ты увидел? — кивнул мне мужик.
Жест был почти дружелюбным, но князь параллельно указал на бутылку. Мол, наливай ещё. Я послушался. Разговор обещал быть долгим.
— Кровяшей, целый орден против моего рода, — ответил, наливая коньяк. — Рожи все наши, а Жмелевский с императором делают вид, что они ни при чём.
Стаканы наполнились до краёв. Янтарная жидкость чуть дрожала от вибраций магии.
— Убивали моих людей. Меня ранили, — продолжил, передавая князю бокал. — А говорят: «Так они от монголов приходят. Земля твоя. Мы вмешиваться не будем».
Выпили одновременно. На этот раз помедленнее, смакуя вкус.
— Мало того, ещё обвиняют в нарушении договора с монархом, — закончил свою тираду. — Так что да, у меня много вопросов ко всем, кто надавал обещаний.
Стакан в руке генерала треснул. Тонкая паутинка расползлась по хрусталю. Температура снова подскочила — князь плохо контролировал магию в гневе.
— Уверен? — спросил он очень тихим и спокойным голосом.
Такая интонация была хуже любого крика. Когда Ростовский переходит на шёпот, значит, дело серьёзное.
— Да! — кивнул, не отводя взгляда. — Удивлён, что вы не в курсе.
Пауза. Князь изучал моё лицо, проверяя на ложь. Я выдержал его взгляд.
— Хотя, — добавил с иронией, — я же провинциальный граф, только пока дело не касается кристаллов на моей земле. Буквально недавно монголы на род нападали, а предыдущий ставленник императора, рожа кирпичом, меня не касается.
Чуть наклонился вперёд, добавляя в голос стали:
— Странно выходит: я должен спину гнуть на войне, а чуть что — все уже ни при чём.
Мой стакан тоже не выдержал напряжения — треснул и рассыпался, осыпав стол хрустальными осколками. Коньяк разлился янтарной лужицей.
Мы сидели и смотрели друг на друга. Воздух между нами искрил от магического напряжения.
— Всё сказал? — спросил князь.
— Конкретно по тому, что вы спросили, — да, — кивнул. — Но веселье продолжается. Вот я в столице, жду суд, на котором меня хотят обвинить. Забрать титул, род, а самого отправить на рудники.
Хмыкнул, поднимаясь за новыми стаканами. Осколки хрустели под ногами.
— И знаете что самое забавное? — продолжил, доставая целую посуду. — Все эти обвинения основаны на том, что я защищал свою землю от нападавших. На моей территории. От людей, которые убивали моих подданных.
Вернулся с новыми бокалами, налил очередную порцию. Коньяк в бутылке заметно убавился.
Мы выпили снов, в основном молча. Каждый переваривал услышанное. Так закончилась первая бутылка. Пришлось идти ещё за одной.Вторая бутылка пошла быстрее. Алкоголь развязывал языки, снимал напряжение. Ростовский становился более разговорчивым, а я — более откровенным.
— Знаешь, Магинский, — произнёс князь, осушив очередной стакан, — я действительно не знал о твоих проблемах в подробностях.