— Граф Магинский! — улыбнулся он, заметив меня. — Как вам пребывание в нашей гостинице? Всё ли в порядке?
— В целом неплохо, — кивнул я.
— Мы смогли вам оказать поддержку в непростой ситуации? — продолжал администратор.
— А? — поднял бровь, не сразу поняв, о чём речь.
— Ну, ситуация с жандармами, — пояснил мужик. — Они вломились сюда с какими-то людьми. Я их задержал и послал сигнал хозяину нашей гостиницы.
Наклонился ближе, понизил голос:
— Он лично участвовал в решении вопиющего превышения должностных обязанностей правоохранителей.
— Ростовский — хозяин? — выпалил я.
— Вы хотели сказать: его высочество Михаил Андреевич Ростовский? — мягко поправил администратор.
Нормально устроился генерал. Лучшую гостиницу в столице под себя поджал. Видимо, доходы от военной службы позволяют такие инвестиции.
— Ко мне не приходили люди вчера или сегодня? — спросил то, что хотел узнать.
— Нет, — помотал головой администратор. — Никого не было. Посланий, сообщений… Вообще ничего.
В этот момент открылась дверь гостиницы, и я увидел своего человека. Охотник из тех, кого отправлял с кровяшами. Мужик оглядывался по сторонам, явно нервничал.
Тут же направился к нему.
— Пойдём выйдем! — кивнул в сторону выхода.
Оказались на улице. Охотник выглядел помятым: грязная одежда, усталые глаза, небритое лицо. Видно, что добирался в тяжёлых условиях.
— Господин, — выдохнул он с облегчением.
— Докладывай! — приказал коротко.
— С нами связался на вокзале какой-то Клаус и передал ваше сообщение, — проглотил собеседник. — Мы решили не рисковать. Одна группа направилась поездом, остальные арендовали машины.
— И? — предчувствие сжалось комком в груди.
— В поезде… — поморщился охотник. — Никто не выжил.
Я сжал кулак.
— Остальные группы тоже, — проглотил он. — Добрались только я и ещё двое из моей группы. Они с кровяшом.
— Сука! — выдохнул сквозь зубы.
Сначала мне изгадили идеальный план твари шестнадцатого ранга. Теперь мои новые столичные «друзья». Остаётся вопрос: откуда они знали про кровяшей?
Охотник видел моё состояние, но продолжал доклад:
— Нападения были координированными. На поезд — ночью, в степи. Машины подрывали на дорогах. В общем, профессиональная работа.
— Кто? — спросил, хотя ответ был очевиден.
— Не знаю точно, — честно признался мужик. — Но действовали как военные. Слаженно, без лишнего шума.
Охотник сообщил мне адрес, где они остановились, — какая-то дешёвая гостиница на окраине. Место, где не задают лишних вопросов.
— От меня к вам придёт Сюсюкин, — предупредил я. — Он с нами, мой адвокат. Что скажет, то и делайте. Никуда не высовывайтесь, сидите тише воды.
— Есть! — кивнул охотник.
— И готовьте кровяша к допросу, — добавил я. — Завтра могут понадобиться его показания.
Мужик кивнул ещё раз и растворился. Я остался стоять на ступенях гостиницы, переваривая новости.
Огляделся: жандармов не было видно. После вчерашнего разноса от Ростовского они явно получили приказ держаться подальше.
Хорошо… Теперь у меня не девять свидетелей, а один. Потёр виски, подумав: «Началось утречко». Противники играли жёстко и профессионально.
Но один свидетель лучше, чем никого. Главное — довезти его до суда живым.
Я вернулся в гостиницу и направился в свой номер. По дороге почувствовал, что сигналов от паучков не получаю. Ускорился. Поднялся по лестнице, практически бегом добрался до своего этажа.
Влетел в номер.
Картина была красноречивой. Сюсюкин лежал на полу рядом со столом. Глаза закрыты, дыхание ровное — спал, но явно не по своей воле. Бумаги раскиданы вокруг, некоторые папки перевёрнуты.
Мои паучки… потеряли свою невидимость и лежали разбросанными по комнате. Тела неподвижны, лапки подогнуты.
Ко мне повернулись.
— Сыночек, — произнесла она с улыбкой. — А вот и я… Ты ждал мамочку?
Глава 8
Женщина в чёрном платье стояла посреди моего номера, словно модель с обложки журнала для извращенцев. Платье облегало её фигуру так плотно, что каждый изгиб просматривался до мельчайших подробностей. Декольте открывало ровно столько, чтобы свести с ума, но при этом не выглядеть вульгарно. Материал переливался в свете люстры, как чёрная нефть.
Вуаль спускалась с головы тонкой паутиной, едва прикрывая лицо. Сквозь неё проглядывали идеальные черты. Чёрная помада делала губы похожими на сгнившие ягоды. На шее поблёскивало ожерелье из чёрных камней — каждый размером с ноготь большого пальца.
Если бы я был суеверным, подумал бы, что она собралась на похороны. Проблема в том, что покойником, скорее всего, должен был стать я сам.