— Почему? — снова надула губки с видом обиженного ребёнка. — Знаешь, я только привыкать начала, что у меня есть взрослый сын. А ты хочешь лишить этого удовольствия?
В её голосе прозвучали нотки искренней боли. Если бы я не знал, кто она на самом деле, то почти поверил бы в эту материнскую тоску.
— Знаешь, что? — повернулся к ней всем телом. — Меня тоже особо не спрашивали о судьбе. Ты поскакала на ком-то, а сыночка отправили в другой род. Жил я там себе спокойно, никого не трогал. И вот дед решил открыть источник сыну твоей сестры. Раз, и его нет — убили.
Повезло же мне тогда занять это тело.
— На мой род нападают, всех убивают, а меня притаскивают к Магинским. «Теперь ты Павел!» — сказали тогда. Выбора не дали.
— Так было нужно… — хмыкнула она, делая ещё глоток шампанского.
Простота её ответа поразила. Никаких объяснений, никаких извинений, только лишь констатация факта.
— Дед при смерти, — продолжил я, чувствуя, как внутри поднимается старая злость. — В роду предатели, все пытаются разорвать Магинских на части. И это только начало проблем.
Машина плавно скользила по столичным улицам. За тонированными стёклами мелькал утренний город, но внутри салона царила почти гробовая тишина.
— Когда я появился, охотников почти не было, у нас воровали монстров прямо из серой зоны. Восстанавливал всё с нуля. Пришлось даже на войну ехать, чтобы доказать лояльность империи. И вот теперь появляешься ты и заявляешь, что я должен отдать свою силу? Просто потому, что тебе очень хочется?
— Именно так, — кивнула Василиса и допила шампанское одним глотком.
Прямота её ответа была обескураживающей. Никаких попыток оправдаться или объяснить свои мотивы. Лишь чистая, неприкрытая алчность.
— Спешу тебя разочаровать, «мамочка», — посмотрел на неё холодными глазами. — Ты ничего не получишь. Попытаешься забрать силой? Значит, мы оба погибнем. Это я тебе обещаю!
В голосе прозвучала сталь. Пустые угрозы — не мой стиль. Когда дойдёт до драки, я готов использовать заларак на полную мощность, даже если это убьёт нас обоих.
— Ты переоцениваешь свои силы! — улыбнулась женщина, и в её глазах мелькнуло что-то хищное. — Очень сильно переоцениваешь. То, что тогда смог нанести мне маленькие повреждения, затуманило тебе рассудок. Ты для меня словно дитя. Если я захочу…
Она не договорила. Василиса резко дёрнула головой, словно прогоняя наваждение. Машина продолжала ехать, но что-то изменилось в её поведении.
Женщина зевнула и прикрыла рот ладонью. Движение было естественным, но глаза начали слегка мутнеть. Посмотрела на меня и подняла брови с удивлением.
— Слизь затылочника? — спросила она, и в голосе прозвучало восхищение. — А мой сыночек умеет удивить женщину! Вот только ты это зря сделал…
Василиса начала клевать носом. Веки тяжелели, движения становились замедленными, но всё ещё держалась, сопротивлялась воздействию.
— Может быть, — пожал я плечами. — Не терплю, когда трогают моих людей и монстров.
Слизь затылочника на Василису действовала медленнее, чем на обычных людей. Её ранг и то существо внутри создавали серьёзное сопротивление. Но эффект всё же был заметен.
— В этом, — зевнула она ещё сильнее, — ты очень похож на меня. Глупый мальчик. Я сдерживаю то, что способно тебя уничтожить, а ты совершаешь такие поступки. Пытаюсь сохранить жизнь…
— Как мило! — улыбнулся в ответ.
Возможно, в её извращённом разуме она действительно обо мне заботилась. Вот только методы этой заботы мне совершенно не нравились.
Поразительно, но слизь затылочника не могла её полностью вырубить. Это говорит либо о невероятно высоком ранге, либо о том, что существо внутри неё частично нейтрализовало эффект. В любом случае мне нужен этот опыт, чтобы понять возможности своего оружия против таких противников.
Глаза Василисы начали закрываться. Голова склонилась набок, дыхание стало глубже. Наконец-то! Вырубилась.
Но радость была преждевременной. Через несколько секунд её глаза резко открылись. И они оказались совершенно чёрными — не просто тёмными, а чёрными, как ночь. Зрачков не было видно вообще.
В мире мгновенно начали пропадать цвета. Сначала поблёкли золотые детали салона, потом потускнели кожаные сиденья. Запахи исчезли — дорогая кожа, шампанское, духи Василисы. Звуки стали приглушёнными, словно мы оказались под водой. Даже ощущения притупились: я с трудом чувствовал мягкость кресла под спиной.
На душе начали скрести кошки. Знакомое чувство безнадёжности и отчаяния, которое уже испытывал при встрече с этим существом.
— Какой сладенький, — произнёс голос Василисы, вот только он звучал совершенно по-другому. Тембр остался тот же, но интонации изменились кардинально. Теперь в нём слышались нотки древности, власти и нечеловеческой жестокости.