Дверь моей камеры открыли. Вошёл мужик лет тридцати, с залысинами и в помятом костюме — слишком дешёвом. Ткань блестела от частых носок, локти протёрлись. На запястье — старые часы на кожаном ремешке.
Он огляделся и тут же сам сел за стол — без приглашения, без церемоний. Поставил на столешницу видавший виды портфель, щёлкнул замками.
— Краснобогатько Станислав Кириллович, — представился он голосом, в котором слышалась усталость. — Адвокат столичного суда Российской империи.
Я кивнул ему и ничего не ответил, посмотрел внимательнее. Лицо обычное, ничем не примечательное — такие теряются в толпе за пять секунд. Глаза серые, водянистые. Взгляд неуверенный, бегающий.
— Я ознакомился с вашим делом, — достал он бумаги из портфеля. Листы были помятые, с загнутыми углами. — Суд равных?.. — поднял бровь мужик. — Очень хорошая задумка — убрать тех, кто, скажем так, вам завидует. Большая жила в стране, молодой аристократ…
— Ага, — согласился, продолжая наблюдать.
— Давить на то, что вы военный, честно отслужили, оставили род, воевали и даже заключили мирный договор… — продолжил Краснобогатько и замолчал на мгновение. — Павел Александрович, настоятельно советую вам завтра молчать. Я буду за вас говорить, попробуем продавить обвинение.
В его голосе послышались нотки нервозности. Пальцы барабанили по столу, взгляд не фокусировался ни на чём конкретном.
— Вы делаете вид, что пытаетесь мне помочь? — поднял бровь.
— Почему делаю? — хмыкнул адвокат. — Если думаете, что я как-то связан с теми, кто напал на вашего предыдущего юриста… То страшно ошибаетесь. Я обычный клерк по факту, работаю в администрации. Был бы и рад, чтобы меня кто-то подкупил или денег дал. Но где там, шиш!
Последние слова прозвучали с горечью. Мужик явно не купался в роскоши.
Я воспользовался моментом, достал иголочку правды из пространственного кольца — маленький артефакт, тоньше обычной швейной иглы. Подавил в себе смешок и бросил.
Краснобогатько замер. Глаза его стали стеклянными, пустыми. Он не маг — хватило десяти секунд, чтобы артефакт подействовал.
— Кто вас послал? — спросил я спокойным голосом.
— Суд, — ответил юрист механическим тоном.
— Что вам приказали?
— Представить ваши интересы.
— Вы связаны какой-то клятвой?
— Только преданности государству и суду.
— Каковы мои шансы, что я выиграю?
— Нулевые, — ответ прозвучал без эмоций. — Как я понял, у обвинения есть доказательства, которые вы не сможете опровергнуть. Ваш Сюсюкин мог бы поиграть с его знаниями старых законов. А вы?.. Я? Кто-то другой?.. Вряд ли.
— Что советуете?
— Перед слушанием поговорить с обвинением и пойти на сделку. Уверен, я смогу выторговать вам жизнь, сохранение всех ваших денег. Но титул, земли, жила — увы, всё перейдёт государству.
— Без вариантов?
— Я их не вижу. Пусть и не лучший адвокат, но кое в чём разбираюсь. Знаю, когда есть шансы, а когда они отрицательные. У вас второй случай.
О, рост! Сначала нулевые, а теперь отрицательные. Математика у них интересная.
Я достал из его тела иголку правды. Мужик вырубился и лёг на стол лицом вниз, через двадцать минут пришёл в себя.
— А? — вскочил он, оглядываясь по сторонам.
— Вы уснули, — улыбнулся я. — Видимо, тяжёлый день.
— Если бы… — протёр глаза Краснобогатько. — Сложные годы. Вот документы, — достал из портфеля смятые бумаги. — Нужно их подписать, чтобы я смог представлять вас в суде. Также я принесу вам временную клятву, на тот период, пока идёт процесс.
— Благодарю, — кивнул в ответ. — Но я, пожалуй, сам.
— Но!.. — тут же попытался возразить адвокат.
— Всё в порядке, — остановил его поднятой рукой. — Как видите, с моими… юристами случается всякое. Уверен, что вас заставили взять моё дело, поэтому упрощу жизнь вам и себе. Я сам буду защищать свои интересы в суде.
Мужик облегчённо выдохнул. На его лице отразилась неприкрытая радость.
— Как скажете, граф, — поднялся он, собирая бумаги. — Желаю вам удачи!
Краснобогатько постучал в дверь, и её открыли почти мгновенно. Через пару секунд я остался один.
Значит, даже нормального адвоката прислали? Неплохо! Хотели, чтобы я согласился на сделку, отдал всё в обмен на жизнь. Думают, что испугаюсь и сдамся?
Пальцы постучали по матрасу. Я поднялся и подошёл к столу. Из пространственного кольца достал лист с гербом Амбиверы. Бумага была особенная — плотная, с едва заметным перламутровым отливом. Аккуратно разложил её на столе, расправил углы. В папке Сюсюкина нашёл карандаш.