— Отменить слушание, распустить присяжных и созвать новых, вернуть все деньги, отдельно — компенсация морального вреда, нарушения законов.
Бумаги из его папки появлялись одна за другой. Пока мы сидели в камере, он что-то строчил, работал без перерыва.
— Также требую, чтобы следующее заседание было проведено завтра! — продолжил адвокат.
— Где я вам найду военных земельных аристократов? — возмутился судья. — Тем более так скоро?
Мужик в мантии бледнел с каждой минутой. Руки дрожали, когда он перебирал документы.
— Не моя проблема! — оборвал его Сюсюкин. — Вы устроили фарс, вам и отвечать! Закрывайте дело и извиняйтесь перед моим доверителем либо выполняйте свои обязанности!
Последние слова он крикнул так, что судья сломал в руке молоток, — деревянная рукоятка треснула пополам.
Адвокат вернулся на место и сел. На лице его играла уверенная улыбка. Теперь он знает себе цену и сумел её показать.
— Ну как я вам? — улыбнулся Сюсюкин.
Я показал большой палец. Охренеть… Вот это он выдал! Даже гордость взяла, что отчасти я приложил руку к этому преображению.
Судья листал документы, которые выдал адвокат. Лицо мужика становилось всё более кислым. Видно было, что юридически всё составлено правильно.
— Суд удаляется для принятия решения, — встал мужик в мантии.
Он собрал бумаги и направился к боковой двери. Походка неуверенная, плечи опущены. Человек сломлен.
— Магинский! — позвал меня обвинитель, когда мы остались одни.
Каменев привстал со своего места. Лицо его стало злобным, глаза горели ненавистью.
— Молчать! — ударил ладонью по столу Сюсюкин. — Всё общение с моим клиентом только через меня, никаких личных обращений. Хватит уже ваших манипуляций и лжи! Я донесу на вас в юридическую комиссию и военную прокуратуру, Каменев.
Майор заткнулся, сел обратно на стул, сжал кулаки. Бессильная злоба читалась в каждом движении.
Я глянул на Сюсюкина. К нему добавить моих охотников, оружие, и можно идти склонять города. Начал всерьёз думать о том, чтобы принять его в род. Мужик обладает редким сочетанием — острым умом и железной волей, плюс профессионализм высшего класса. Такие люди на дороге не валяются.
Ожидание продлилось недолго. Через пятнадцать минут вернулся судья. Лицо у него было кислое, походка тяжёлая.
— Всем встать! — объявили в зале.
Мы поднялись. Сюсюкин держался уверенно, я тоже чувствовал себя спокойно.
— Суд вынес решение, — читал с листа судья монотонным голосом. — Сегодняшнее слушание отменено.
— Что⁈ — выдохнул Каменев.
Майор побледнел как мел. Видно, рассчитывал на другой исход.
— Тишина! — оборвал его мужик в мантии.
Он говорил нехотя, словно каждое слово давалось с трудом.
— Завтра состоится новое слушание, состав присяжных останется тем же, — продолжил и посмотрел на Сюсюкина. — Я лично поговорю с каждым и убежусь, что сегодняшние события они не будут брать в расчёт. Найти других земельных аристократов, да и ещё военных, так быстро не получится. Отменять суд я не буду! Поэтому либо так… Либо…
Он не договорил, но смысл был ясен. Никак.
— Мы согласны! — тут же ответил мой адвокат. Сюсюкин кивнул решительно.
— Магинскому Павлу Александровичу будут возвращены пять миллионов пятьсот тысяч, — читал дальше мужик в мантии. — Штрафы аннулированы. Также суд возмещает подсудимому миллион за принесённые неудобства.
Неплохо. Шесть с половиной миллионов компенсации. Адвокат хорошо поработал.
— Сюсюкину Эдуарду Эдиковичу разрешено остаться в камере с подсудимым на всё время процесса, — продолжал судья. — Суд не будет тратить деньги на его содержание. От вас требуется письменное разрешение. В отличие от Магинского, вы можете покинуть камеру в любое время. На этом… Сегодняшний день… Закончен!
— Всем встать! — прозвучало в зале.
Мы поднялись. Судья поспешил покинуть зал, не желая больше здесь находиться.
— Ваша честь! — подал голос Каменев.
Майор вскочил со своего места. Лицо отчаянное, глаза горят лихорадочным блеском.
— Меня поставили в невыгодные условия! — продолжал он. — Подсудимый и адвокат знают мою линию. Присяжные, как бы вы ни говорили с ними, — тоже.
— Это не моя проблема, майор, — поморщился мужик. — Не нужно было лишать подсудимого права на адвоката и врать ему.
— Но я не врал! — тут же сжал руку военный. — Мне так доложили!
— И снова не моя проблема, — пожал плечами судья.
Каменев понял, что поддержки не будет. Лицо его исказилось от злости.