— Этого не произойдёт, — улыбнулся в ответ.
— Вы так уверены? — адвокат взглянул на меня с надеждой.
— Абсолютно…
Уже есть несколько стратегий действий на крайний случай.
— Пора, — сказал я, услышав далёкие шаги в коридоре.
Похоже, заседание скоро начнётся. Нужно собираться.
Сюсюкин стал складывать бумаги в папку. Движения его были нервные, торопливые. Несколько раз он ронял документы, поднимал, снова ронял. Руки тряслись сильнее обычного.
— Успокойтесь, — сказал я. — Глубокий вдох.
Адвокат послушался. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул, повторил несколько раз. Дрожь в руках стала меньше.
— Мы готовы, — сказал я уверенно. — У нас есть план, есть доказательства, есть поддержка. Что ещё нужно?
— Удача, — хрипло ответил Сюсюкин.
— Удача — для слабых, — усмехнулся я. — А мы просто сделаем свою работу.
Шаги в коридоре послышались отчётливее — тяжёлые, мерные. Они приближались к нашей камере. Ключи зазвенели в замке.
— Господа, время, — сказал охранник, открывая дверь.
Я взял пиджак с крючка, надел, поправил воротник. Сюсюкин схватил папку с документами, прижал к груди. Мы обменялись взглядами — долгими, молчаливыми. В его глазах читались страх и решимость одновременно, а в моих — пустота. Что-то высадила меня эта столица… Кивнул ему. Он кивнул в ответ. Пора.
Мы вышли в коридор. Охранник запер дверь за нами. щёлкнул замок. Звук раздался как последняя точка в этом деле.
Коридор тянулся длинной серой лентой — каменные стены, тусклое освещение, запах сырости и казённой еды. Наши шаги гулко отдавались от сводов.
— Граф, — тихо сказал Сюсюкин, когда мы шли. — Что бы ни случилось… Спасибо! За то, что поверили в меня. За шанс доказать, на что я способен.
— Ещё рано для прощальных речей, — хмыкнул я. — Сначала выиграем.
— А если не выиграем?
— Тогда вы скажете эти слова на эшафоте, — пошутил.
Сюсюкин дёрнулся, но потом тоже усмехнулся. Чёрный юмор помогал справиться с напряжением.
Мы дошли до зала суда. Массивные дубовые двери уже были открыты, изнутри доносился гул голосов. Сегодня народу собралось больше, чем вчера. Слухи разошлись по городу, все хотели посмотреть на суд века.
— Вы готовы, господин граф? — спросил охранник.
Я выпрямил плечи, поднял подбородок. В глазах зажёгся привычный огонёк — тот самый, который появлялся перед каждой битвой.
— Готов, — сказал я твёрдо. — Уже давно.
Мы вошли в зал и направились к нашему столу. На ходу яокинул взглядом помещение: все места для зрителей заняты. В первых рядах сидели люди в дорогих костюмах — столичная знать, которая прибыла поглазеть на скандальный процесс. Дальше расположились чиновники помельче, журналисты, просто любопытные.
Воздух был густым. Пахло дорогой парфюмерией, потом и волнением. Разговоры велись приглушённо, но их было так много, что в зале стоял постоянный гул.
— Тише! — рявкнул судебный пристав. — Встать! Суд идёт!
Гул мгновенно стих. Все поднялись со своих мест. Я тоже встал, Сюсюкин стоял рядом со мной.
В зал вошёл судья. Тот же мужик в чёрной мантии, что и вчера, но сегодня он выглядел ещё более торжественно. Мантия была новой, отглаженной до блеска. Золотые нашивки сверкали в свете люстр. Даже походка стала более величественной.
Мужик поднялся на своё возвышение, сел в кресло. Взмахнул рукой — разрешение садиться.
— Сегодня, — начал он голосом, который разносился по залу, — состоится заключительное слушание по делу графа Павла Александровича Магинского.
Он сделал паузу, окинул помещение взглядом. Все сидели, не шелохнувшись.
— Должен уведомить присутствующих, — продолжил судья, — что сегодняшнее заседание проходит в уникальных обстоятельствах. Все присяжные заседатели проинформированы о важности происходящего.
Ещё одна пауза. Судья явно наслаждался моментом, ведь такой процесс бывает раз в жизни.
— Позвольте представить состав суда равных, — торжественно произнёс он.
Я посмотрел на присяжных — те же мужики, что и вчера. Посмотрим, что у нас сегодня за представление выйдет.
— Обвинение готово? — спросил судья.
Каменев поднялся со своего места. Майор выглядел увереннее, чем вчера. Мундир свежий, лицо выбрито, волосы приглажены — он явно настроился на решающую битву.
— Готово, ваша честь, — ответил звонко.
— Защита?
Сюсюкин встал. Руки слегка дрожали, но голос прозвучал твёрдо:
— Готова!
Судья удовлетворённо кивнул, взял молоток, ударил по столу. Звук прокатился по залу эхом.