Клаус вернулся с мрачным лицом.
— Плохие новости, — сказал он.
— Какие?
— Эти люди ищут тебя, Магинского. У них есть твоя фотокарточка. Спрашивают у жителей деревни, не проходил ли здесь. Говорят, что ты бунтарь, преступник, революционер.
Я сжал зубы. Значит, император начал действовать, пытается настроить людей против меня.
— Что ещё узнал? — спросил я.
— Они из столицы, приехали специально для поисков. Обещают награду за информацию о твоём местонахождении.
— Сколько?
— Тысячу рублей. Для крестьян это огромные деньги.
— Так мало? — удивился.
— Ну, это же не наёмники, а простые люди. Для них огромная сумма.
Мысли роились в голове: «Нужно ускоряться. Я на пределе, Клаус уже давно. Но пока я добираюсь домой, враги расставляют сети. Вербуют информаторов, распространяют слухи, готовят ловушки».
Была мысль лететь на монстре, но это бы привлекло ещё больше внимания. Теперь, увидев засады… Кивнул своей осторожности. Помимо охотников и джунгар, на нас могли напасть и солдаты. Выдохнул.
— Идём дальше, — сказал я.
Мы обошли деревню стороной. Двигались лесными тропами, избегая дорог. Темп еще больше увеличил. Теперь делал по семь-восемь перемещений подряд, потом короткая пауза. Клаус еле поспевал, но не жаловался. Понимал необходимость спешки.
К вечеру мы добрались до холмов, за которыми должен был показаться Енисейск. Ноги гудели от постоянных перемещений, одежда превратилась в грязные лохмотья. Каждый мускул ныл от напряжения последних дней.
Поднялись на возвышенность. Посмотрел: внизу расстилался знакомый город, но что-то было не так. Слишком много людей в военной форме двигалось по улицам. Даже с этого расстояния были видны патрули, блокпосты, скопления солдат в синих мундирах. Они маршировали строем, занимали ключевые позиции, превращали мирный город в лагерь.
— Военное положение, — констатировал Клаус, глядя через моё плечо.
— Из-за меня? — поднял бровь, хотя ответ был очевиден.
— Похоже на то, — мрачно улыбнулся вор.
У всех въездов стояли блокпосты — не символические, а настоящие укрепления. Часовые с винтовками наготове проверяли каждого входящего. Многих разворачивали, не давая даже приблизиться к воротам.
На главной площади собралась внушительная толпа. Видимо, зачитывали какие-то указы или постановления. Люди стояли, слушали, но даже отсюда чувствовалось напряжение в их позах.
Патрули систематически обходили улицы, заглядывали в лавки, останавливали прохожих для проверки документов. Атмосфера была тяжёлой. Город находился под полным контролем.
Мозг заработал быстрее: «Значит, моё отделение от империи вызвало такую реакцию. Сколько ресурсов тратится на мою поимку? Сколько людей задействовано? С одной стороны, это льстило. С другой — осложняло задачу в разы».
Мы спустились с холма и направились к городским воротам. Но не к главным — там охрана была слишком плотная, почти полк солдат. Выбрали боковой вход, через который обычно проезжали мелкие торговцы с товарами. Может, там стандарты проверки будут мягче. Но и здесь стояли часовые. Двое солдат в безупречно чистых синих мундирах проверяли документы, тщательно осматривали повозки, подробно расспрашивали о цели визита.
Мы спрятались рядом и наблюдали за происходящим. Нужно было понять систему, найти слабые места.
Большинство людей разворачивали ни с чем. Слышались обрывки фраз:
— Больше никого не впустят до особого распоряжения.
— Когда изменится ситуация, никто не знает.
— Указ императора. Город закрыт для посторонних.
Один купец средних лет отчаянно пытался договориться с часовыми. Размахивал руками, что-то горячо объяснял. Показывал документы, доставал кошелёк, предлагал деньги.
Солдаты неумолимо мотали головами, указывали дорогу назад. Купец ругался последними словами, но в конце концов повернул телегу и уехал восвояси.
— Взятки не берут, — заметил Клаус с профессиональным интересом. — Значит, приказ строжайший.
Это было плохим знаком. Обычно в таких ситуациях всегда находились продажные чиновники или охранники, а тут — железная дисциплина.
Мы отошли подальше от ворот, скрылись в лесочке. Нужно было найти другой способ проникнуть в город.
— Есть идея, — сказал Клаус после долгого размышления. — Но рискованная и крайне неприятная.
— Какая? — повернулся к нему всем телом.
— Подождём до темноты, потом попробуем пробраться через канализацию.
— Знаешь путь?
— Приблизительно. Когда-то специально изучал этот город.
— Зачем? — удивился я.