— Поле битвы? — уточнил, пытаясь понять, что это за место, вызвавшее такое беспокойство даже у монголов.
— Нет, — помотала головой женщина, её голос звучал тише обычного. — Это кладбище. У них не принято хоронить воинов. Они кладут их на землю, чтобы смотрели в небо, а звери и птицы поедают. Так душа будет отпущена. Вроде бы называется «небесное погребение».
— Экстравагантно… — поднял бровь, не зная, как ещё прокомментировать такой необычный ритуал.
Заговорил Бат, смотря на меня с нескрываемым беспокойством. Его уверенный голос сейчас звучал приглушённо, словно он боялся потревожить что-то, спящее в этом месте.
Вообще заметил, что они старались игнорировать Изольду, обращаясь только ко мне, как будто она была недостойна их внимания или просто не существовала.
— Нужно идти тихо, чтобы не потревожить духов, которые не ушли, — перевели мне слова командира. — Если будут звать, просить о помощи… Не останавливаться и вообще смотреть под ноги. В случае, если схватят духи, помогать никто не станет. Шаманов среди них нет, только воины, и ты как мужчина сам отвечаешь за себя и за наложницу тоже.
Инструкции получены, приняты к сведению. Кивнул, показывая, что понял серьёзность ситуации. Мы двинулись вперёд, ступая осторожно, как будто шли по тонкому льду.
Я наблюдал за монголами, отмечая, как изменилось их поведение. Мужики крайне напряжены. Ладони сжимали вожжи так, что костяшки пальцев белели. В руках у некоторых появились короткие изогнутые сабли с широким лезвием у основания и заострённым кончиком, идеальные для рубящих ударов с лошади. Другие держали наготове луки, хотя стрелы ещё не были наложены на тетиву.
Мы с матерью перевёртышей шли осторожно, след в след. Я старался не наступать на кости и скелеты, обходя их на расстоянии. Не то чтобы верил, что мёртвые могут обидеться, но уважение к смерти было частью любой культуры, и я не хотел нарушать местные традиции.
Заметил, что начал подниматься туман, — лёгкая белёсая дымка, стелющаяся по земле, обволакивающая кости и шесты с тряпками. Не моих рук дело, и это настораживало.
Мозг анализировал ситуацию, выстраивая цепочки причин и следствий. Почему за почти сутки пути не попались другие монголы? Где отряды? Тут рядом граница, а никого нет. Ещё и поселение почему-то мы обошли. Есть ли у этого цель? Нас намеренно ведут окольными путями, через опасные места? Или это проверка?
Напряжение нарастало с каждым шагом. Лошади начали тяжело дышать, фыркать и мотать головами, словно чувствовали что-то, недоступное человеческому восприятию. Некоторые кони вставали на месте и отказывались идти дальше, и всадникам приходилось хлестать их плётками, чтобы заставить двигаться. Я слышал тихие проклятия и молитвы, слетающие с губ монголов — слова, которых не понимал, но чувствовал их значение.
У нас с матерью перевёртышей получалось как-то увереннее двигаться вперёд. Может, потому что мы не были так связаны с этой землёй и её верованиями или потому что я, привыкший к опасностям, уже выработал иммунитет к страху перед неизвестным.
Увидел край странного кладбища — полоску чистой земли, где не было ни костей, ни камней, ни тряпичных флагов. Ещё метров сто, и мы выйдем из этого жуткого места. Настроение улучшилось. Я шагнул вперёд и вдруг почувствовал странное сопротивление, будто ногу обхватила невидимая рука.
— А? — спросил сам себя, не понимая, что происходит.
Что-то держало мою стопу, не давая сделать следующий шаг. Опустил взгляд, ожидая увидеть корень или верёвку, но ничего не было. Только скелет рядом, его костлявая рука лежала в нескольких сантиметрах от моей ноги. А ещё ощущение такое странное, вроде холодно и мурашки побежали по коже, как будто кто-то провёл ледяным пальцем по позвоночнику.
Ещё шаг, и меня словно тянут назад, невидимая сила сопротивляется моему движению вперёд. Ощущение казалось таким реальным, что я почти обернулся, ожидая увидеть того, кто держит. Но позади была только Изольда, её лицо выражало нарастающее беспокойство.
— Слушай… — спросил я шёпотом, не желая привлекать внимание монголов. — А ты встречалась с призраками?
— Несколько раз, — ответила женщина, её голос был напряжённым, а глаза бегали по сторонам, словно пытаясь рассмотреть что-то невидимое.
— Их видно? — уточнил, всё ещё пытаясь понять, что именно держит меня.
— Обычно нет, — поморщилась она, как будто воспоминание причиняло физическую боль. — Но есть определённые ощущения — холод, мурашки при их приближении. Только шаманы могут видеть и управлять ими.
Сделал ещё шаг и понял, что силы ног недостаточно, словно за корень зацепился и тяну.