Глава 12
На улицу выбежал Сухе. На этот раз старик был без поддержки. Движения быстрые, скоординированные — совсем не такие, какие обычно бывают у людей его возраста. Он двигался с гибкостью и точностью опытного воина: каждый шаг выверен, каждый жест имеет значение. Как я и думал, больше прикидывается стариком, чем есть на самом деле.
Монголы тут же расступались перед ним, как волны перед носом корабля.
«Уходи в дом! — приказал Изольде через связь с паучками, не отрывая взгляда от разворачивающейся сцены. — И не высовывайся».
Сосредоточился на своём зрении, подключил монстров. Часть моего сознания растеклась, разделилась на множество потоков. Каждый паучок становится продолжением меня самого, дополнительной парой глаз. Их восприятие слилось с моим, и картина мира моментально изменилась, рРасширяясь до почти трёхсот шестидесяти градусов. Головокружительное чувство — будто смотришь одновременно во все стороны. Вижу затылком, боковым зрением, сверху и снизу. Монголы, дома, небо, земля — всё одновременно в поле зрения. Даже собственную спину различаю через глаза паучка, сидящего на крыше.
Перенастроил восприятие, пытаясь разглядеть хоть что-то необычное — малейшие следы магической активности или энергетических потоков. Но ничего. Абсолютно ничего. Словно смотрю через обычные глаза, а не с помощью усиленного магического зрения. Движение магии или энергии не чувствую, странно и тревожно одновременно.
— Отойди, чужак! — толкнул меня Сухе своей палкой. Удар был неожиданно сильным для того, кто выглядит, как древний старец.
Я отступил на пару шагов, но не из страха, а, скорее, из любопытства — хотелось увидеть, что он будет делать дальше.
Старик остановился в центре небольшой площади, где камни образовывали некое подобие круга. Его морщинистое лицо вдруг стало жёстким и сосредоточенным, седые волосы трепетали на ветру.
Сухе резко ударил тростью о камни. Звук получился неожиданно громким, словно звон колокола, а не простой деревяшки о камень. Эхо разнеслось по всему поселению, отражаясь от стен домов и заставляя птиц взлетать с крыш. В воздухе повисла напряжённая тишина, даже ветер, казалось, перестал дуть.
Эмч выкрикнул что-то на гортанном языке, который звучал как смесь рычания и свиста. Слова были короткими, резкими, словно удары бича.
— Хаатан сунс онгорёх! — прогремел его голос.
От старика пошёл жар, буквально волнами. Я ощущал его кожей, как будто стоял перед раскалённой печью. Капли пота мгновенно выступили на лбу, рубашка прилипла к спине. Воздух дрожал и плавился от невидимого огня.
Серебряный набалдашник трости внезапно засветился ярким голубоватым сиянием, настолько интенсивным, что я был вынужден прищуриться. Свет пульсировал в такт словам старика, то усиливаясь до ослепительной яркости, то затухая до мерцающего огня.
Люди начали успокаиваться. Их дыхание, ещё минуту назад частое и прерывистое от страха, становилось ровнее. Плечи расслаблялись, руки опускались, а паника уходила.
Кажется, я увидел какие-то следы, которые расходились от трости старика вперёд, — тонкие нити голубоватого света, практически невидимые обычным зрением. Они расползались по земле, как корни дерева, проникая в почву и, кажется, уходя глубоко под поселение. Чем дольше я смотрел, тем больше деталей замечал: эти нити пульсировали и словно что-то всасывали.
Мужик продолжал бормотать, теперь уже тише, но с не меньшей интенсивностью. Тут же к нему подключились все остальные монголы. Словно по невидимому сигналу, они начали повторять за стариком — сначала неуверенно, вразнобой, потом всё более слаженно, как хорошо отрепетированный хор.
И ничего. Вообще. Во всяком случае, внешне. Призраки или духи не нападали, не проявлялись. Воздух постепенно остывал, возвращаясь к нормальной температуре. Свечение набалдашника тускнело, пока не исчезло совсем.
Старик внезапно прекратил бормотание. Его грудь тяжело вздымалась, как будто он пробежал несколько километров. Эмч сделал глубокий вдох, выпрямился и резко развернулся, окидывая взглядом собравшихся. На его лице появилась торжествующая улыбка. Монголы обрадовались, начали хлопать друг друга по плечам, обмениваться восторженными возгласами.
Вот только я видел, как по морщинистому лбу Сухе стекают крупные капли пота. Его рука, сжимающая трость, едва заметно дрожала. В глазах промелькнула тень — усталость? беспокойство? — которую он тут же скрыл за маской уверенности. Какой бы ритуал ни провёл, это стоило ему немалых сил.
И тут же поселение изменило свой режим, словно кто-то щёлкнул невидимым переключателем. Атмосфера трансформировалась на глазах: ещё минуту назад здесь был бой, а теперь люди возвращались к обычной жизни с поразительной быстротой.