— Не думай о битве, — села рядом Изольда, уже одетая в платье, хотя и не застегнувшая все пуговицы. Она устроилась на краю простой деревянной скамьи, её плечо легко касалось моего. — Это нормальное состояние каждого поселения. Кто-то нападает, кто-то защищается. Так и живут.
Поднял взгляд. Её лицо было безмятежным, как будто мать перевёртышей говорила о чём-то обыденном — погоде или урожае.
— У них это что-то типа развлечения, — улыбнулась женщина, проводя рукой по волосам. Пряди скользнули между пальцами. — Одни проникают на территорию других и убивают. Если выживают и возвращаются домой — становятся героями. Нет? Придут следующие, и так уже много веков.
— Какие отношения у джунгаров и монголов? — спросил я, переводя разговор в более конкретное русло.
— Сложные, — хмыкнула Изольда и, увидев ответную реакцию, тут же убрала ухмылку. Моё лицо оставалось непроницаемым. — Что ты хочешь узнать?
— Всё, — коротко произнёс я, откидываясь на спинку. Дерево скрипнуло под моим весом.
— По сути, это один народ, — начала женщина, её голос стал серьёзнее, без прежних соблазнительных ноток. — Одни откололись — джунгары, потому что считают монголов слишком разобщёнными, слабыми и уверены, что те заигрывают с Китайским царством. Они хотят объединить всех монголов и стать великими, как когда-то. Язык почти похож, одежда, облик, традиции. Но есть отличия — джунгары более… воинственные, что ли?
— Ещё более? — уточнил я, приподняв бровь. Учитывая, что монголы минуту назад с праздничным настроением убирали трупы после атаки, трудно представить, кто может быть воинственнее.
— Да, — кивнула Изольда. Её взгляд на мгновение стал отстранённым, словно она вспоминала что-то из прошлого. — Дисциплина. Джунгары, в отличие от монголов, не такие верующие, больше используют шаманизм не как… религию, скорее, как оружие, магию. Помимо прочего, за много лет накопилось немало клятв мести у одних к другим и наоборот. Вот и воюют.
Информация особо мне ничего не дала, кроме того, что заглянуть к джунгарам после монголов будет проблемой. Но и не делать я этого не могу. Твари уже разгуливают по нашей земле, и если хочу обезопасить свои территории… Выбора нет. Но сначала придётся разобраться в происходящем здесь. Нужно как-то установить мир и не дать им объединиться. А то чем чёрт не шутит, может быть, на публику одно, а по факту другое. Видел такое десятки раз, да что там, сам показывал.
В идеале необходим мир с двумя враждующими государствами. Главное, чтобы не нападали на мои земли, а дальше пусть как хотят развлекаются. Но пока я в Монголии, и мне бы здесь всё решить. Потом можно будет думать о следующих шагах.
В дверь постучали — три коротких удара, резких и требовательных. Изольда встала и плавно подошла. Движения были грациозными, несмотря на простую одежду. Она открыла дверь, там стоял Бат. Уже весь умытый и счастливый, как будто не было никакой битвы. Кровь и грязь исчезли с его лица и одежды, волосы аккуратно заплетены в косу, а на губах играла широкая улыбка.
— Тебя зовут, — перевела Изольда и подмигнула.
Я бы не пошёл на их «праздник», но мне нужна информация. На этот раз в дипломатической миссии я действую пока вслепую. Тем более у меня есть стратегические темы: духи, призраки, рухи.
Встал, и мы вышли. Воздух снаружи стал прохладнее. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Длинные тени протянулись по земле, придавая поселению таинственный вид.
Бат вёл меня по улице, широко шагая и изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что я следую за ним. Его сапоги из мягкой кожи почти не издавали звука при ходьбе — отличная обувь для охотника или воина, которому часто приходится подкрадываться к врагу.
«Веселье, жизнь, эмч, бой, джунгары», — вылавливал отдельные слова из того, что он зачем-то мне рассказывал. Монгол, похоже, не обращал внимания на мои кивки и односложные ответы, продолжая свой монолог с энтузиазмом экскурсовода.
На улице уже не было трупов. Даже крови, которая ещё недавно пятнами темнела на утоптанной земле. Словно вообще ничего не случилось. Только несколько свежих заплат из песка и глины выдавали места недавних сражений. Жизнь вернулась в своё русло с поразительной быстротой.
Мы подошли к одноэтажному дому — чуть большему, чем остальные. Его стены были сделаны из тёмного дерева, а крыша покрыта чем-то напоминающим войлок. Маленькие окна, затянутые материалом вместо стекла, пропускали тусклый свет. Из трубы на крыше вился дымок, принося запах горящего дерева и чего-то пряного.