Не стал обращать внимания на его слова. Сейчас не до уязвлённой гордости — ни моей, ни его. Паучки продолжали передавать образы.
— Сюда что-то приближается! — ответил на коверканном местном языке.
Произнёс фразу достаточно громко, чтобы услышали все монголы вокруг костра. Мой голос был спокойным, но с той особой интонацией, которая заставляет людей слушать.
Монголы отреагировали мгновенно — разговоры оборвались на полуслове, смех затих. Лица стали серьёзными, сосредоточенными. Мужики не задавали вопросов, не потребовали объяснений. В считаные секунды они вооружились. Луки, мечи, копья — взяли всё, что было под рукой. Встали, образовав круг, спинами к костру. Бат начал отдавать короткие, отрывистые команды.
Паучки передавали всё более чёткие образы. Существо выходило из темноты степи, приближаясь к кругу света от нашего костра. Сначала это была просто тень, более тёмная. Затем — очертания, смутно напоминающие волка, но слишком большого, слишком… неправильного. Когда существо подошло достаточно близко, я смог разглядеть детали.
Это был волк или, по крайней мере, что-то, принявшее форму волка. Размером с небольшую лошадь. Тело… полупрозрачное, словно соткано из дыма и тумана. Но сквозь эту дымку просвечивали внутренности — кишки, органы, кости, двигающиеся не так, как должны перемещаться части тела. Они словно жили своей собственной жизнью.
На голове — три глаза. Два обычных — волчьих, по бокам морды, и третий — прямо посередине лба, больше остальных, светящийся бледно-голубым огнём. Этот глаз не моргал, не двигался, просто… смотрел.
Шерсть на теле существа колыхалась, как водоросли под водой, хотя ветра не было. И под ней… Казалось, будто под кожей твари открываются и закрываются рты. Десятки, сотни ртов, беззвучно шевелящиеся, словно что-то нашёптывающие.
— Ховдог Чоно! — произнёс мой противник.
Монголы вокруг меня заметно напряглись. Оружие крепче сжалось в руках, но никто не бросился в атаку. Они ждали, наблюдали, готовились.
— Монстр? — спросил я.
— И да, и нет, — покачал головой Жалсан. — Что-то среднее, от этого оно и опаснее.
Глава 3
Тварь атаковала. Воздух тут же сгустился. Мои пальцы непроизвольно сжались, готовясь к бою. Ноздри уловили странный запах — нечто среднее между озоном после грозы и тленом давно разложившейся плоти.
Монстр двигался рваными скачками: вот был в десяти метрах, не успел я моргнуть, а он уже в пяти. Глаза выхватывали только размытые очертания, словно смотрел на мираж в раскалённой пустыне.
Мозг лихорадочно анализировал: «Телепортация? Теневой шаг? Или какая-то пространственная магия? Может, искажение восприятия?» В висках пульсировало от напряжения, пока пытался отследить траекторию твари.
Ещё миг, и она уже рядом. Пасть с длинными клыками распахнулась, слюна капала с почерневших клыков, шипя при соприкосновении с землёй, как кислота. Глаза — все три — горели синим огнём. Тот самый третий глаз на лбу пульсировал, словно маяк, ритмично разгораясь и затухая, гипнотически притягивая взгляд. «Не смотреть в глаз, не смотреть…» — мелькнула мысль, но это было почти невозможно.
Жаслан среагировал молниеносно. Его пальцы сомкнулись на рукояти меча, который он уже подхватил с земли, и оружие словно стало продолжением собственной руки монгола. В сумерках лагеря я отчётливо видел напряжённые жилы на запястьях, побелевшие костяшки от силы хвата. Лезвие сверкнуло в воздухе, рассекая его с еле слышным свистом. Удар. Чётко, без лишних движений.
Монголы, не теряя ни секунды, натянули тетивы луков. Ни паники, ни суеты, только отработанные движения. Лица сосредоточенные, глаза сужены, дыхание ровное.
Свист стрел разрезал воздух, слившись в единую мелодию смерти. Я инстинктивно ушёл с линии атаки. Шаг вправо, разворот корпуса — почти танцевальное движение. Сердце стучало ровно, без привычного ускорения. Страха не было, только холодный, расчётливый интерес. Глаза выхватывали каждую деталь боя, мозг анализировал, складывал пазл. Я внимательно наблюдал.
Оружие Жаслана вроде наносило ущерб твари. В местах соприкосновения меча и тела монстра происходило что-то странное: плоть шипела, выпуская облачка пара или дыма, голубоватые искры разлетались в стороны, оседая на траве мелкими светлячками, которые тут же гасли.
Вот только тварь никак внешне не реагировала на раны: ни рыка, ни замедления, ни намёка на боль в тех странных глазах. Стрелы продолжали лететь в волка, вонзаясь в шкуру с глухими чавкающими звуками. Некоторые проходили насквозь, но монстр только ускорялся, словно любое ранение не ослабляло, а придавало ему сил.