— Зачем? — я поднял бровь, не скрывая подозрительности.
Новый поворот событий? Что-то явно не договаривает степной охотник. Слишком много случайностей за один день: сначала встреча с этим Бужиром, теперь внезапная необходимость посетить именно его деревню.
— Ладно, мне нужно, — улыбнулся монгол с вымученной откровенностью.
Улыбка эта не коснулась глаз — они остались настороженными, оценивающими каждую мою реакцию. Как у игрока в карты, который пытается скрыть плохую руку.
— Удачи, — пожал плечами с демонстративным безразличием.
Лучший способ заставить человека раскрыть карты — показать, что тебе всё равно.
— Послушай, Павел, — голос Жаслана стал мягче, почти умоляющим. Он наклонился ближе. — Нам действительно нужно попасть в ту деревню. Там живёт человек, который скажет, как ехать твоей группе дальше безопасно. Или ты думаешь, что тебя с распростёртыми объятиями ждут в столице империи? Все пути, все маршруты под контролем хана, и пока он готовится к войне с тобой… с твоей страной.
— Ещё тебе туда очень нужно, — хмыкнул, внимательно наблюдая за его реакцией. — Ладно, допустим, я поверил. Дальше что?
— Не убивай его, — кивнул он на Бужира, который поднимался с земли. Глаза серьёзные, почти умоляющие. В них читалась искренняя тревога. — Это правда сыночек очень важного человека в империи. Если отпрыск погибнет от руки русского… Объявит на тебя кровную охоту. И это серьёзно усложнит всё твоё предприятие.
Политика. Всегда проклятая политика. Сынок влиятельной шишки, играющий во властителя в глуши. Типичная история, повторяющаяся во всех странах и во все времена: папенька даёт деньги и титул, сынок воображает себя великим воином.
— Боишься? — улыбнулся, намеренно провоцируя.
Хотел увидеть настоящую реакцию, проверить характер этого человека. Страх или гордость возьмут верх?
— Следи за языком, русский, — прорвались монгольские нотки в речи Жаслана.
Голос стал жёстче, резче. Глаза сузились до щёлок, скулы заострились. Маска цивилизованности слетела на мгновение, показав истинную натуру степного воина.
— Я никого не боюсь. Никого и никогда, — заявил он.
Гордость — ещё один универсальный язык, понятный всем мужчинам, независимо от национальности или воспитания. Кнопка, на которую можно нажать в любой момент.
Не стал его переубеждать или дразнить дальше.
Изольда зачем-то ещё раз поклонилась мне. Движение грациозное, выверенное до мелочей, словно танцевальное па в исполнении мастера. Играет роль покорной наложницы или искренне благодарит за защиту от оскорблений? С ней никогда не угадаешь.
Бужир тем временем слез с коня и начал снимать свои вычурные доспехи. Монголы из моей группы улыбались, наблюдая за процессом: уголки губ приподняты, глаза сверкают плохо скрываемым весельем. Как я понял по их реакции, эти доспехи надевают на настоящую войну, а не для увеселительных прогулок по степи. Но местному аристократику нужно было выделиться среди серой массы. Напыщенный идиот, купающийся в лучах собственной воображаемой важности.
Пришлось ждать, пока ему помогут снять всё это железное великолепие. Его же люди расстёгивали бесчисленные завязки, шнурки, пряжки и застёжки. Каждую деталь доспеха снимали с церемонностью, достойной королевского облачения. Театр, одним словом.
«Сколько времени тратится на пустые ритуалы», — мысленно вздохнул. Эффективность против показухи. Практичность против позёрства.
Наконец, мы встали друг напротив друга на импровизированной арене. Солнце нещадно било в глаза, заставляя щуриться и морщить лоб. Под ногами — жёсткая степная трава, кое-где торчали острые камни
«Опасный» противник оказался мне по грудь ростом, и сейчас он это остро осознал. Глаза расширились, когда монгол оценил реальную разницу в габаритах. Он даже пытался встать на носочки украдкой, чтобы казаться выше и внушительнее. Жалкое зрелище, если бы не было так забавно наблюдать.
— Бой на мечах до первой крови! — торжественно огласил правила Жаслан.
Голос его звучал официально, словно он был церемониймейстером на королевском турнире, а не в степной глуши.
«Мне бы сейчас спокойно проанализировать всё, что произошло на том проклятом капище, а не возиться с заносчивым недорослем, — раздражённо подумал я. — Но что есть, то есть».
Достал свой боевой кинжал, чем немедленно вызвал довольные улыбки на лицах зрителей. Лезвие сверкнуло на солнце — короткое, но смертоносное. Сталь была отполирована до зеркального блеска, каждая грань заточена до бритвенной остроты.