Когда проносил девушку мимо местных мужиков, они плевали в её сторону. Слышал, как шипят сквозь зубы проклятия. Её здесь ненавидели всей душой и имеют на то полное право. Вот только мне плевать, у меня свои планы на эту особу.
— Кто убил? — спросил Бат, кивая на тела ребят из нашей группы.
— Я, — посмотрел ему прямо в глаза, не скрывая и не оправдываясь.
— Благодарю… — кивнул монгол.
Мужики остались на месте, кто-то что-то снимал с умерших. Они кланялись трупам, шептали и постоянно оборачивались на меня. Решил им не мешать прощаться с товарищами.
Добрался до лошадей, взял одну из них. Местным они больше не пригодятся, да и умершим из нашей группы тоже. А мне как-то нужно перевозить шаманку.
Водрузил монголку на одну животину пузом на седло, как мешок с зерном. Связал ей руки и ноги крепкой верёвкой и привязал к транспорту. Лошадь недовольно всхрапнула, почуяв незнакомый груз, но быстро успокоилась.
Алтантуяа молчала всё это время, лишь взгляд её стал ещё более тяжёлым и мрачным. Не сопротивлялась, понимала бессмысленность этого. Вот только в её глазах читалось обещание: при первой возможности она попытается сбежать или отомстить.
«Посмотрим», — усмехнулся про себя.
Направились к перевёртышу, пора проверить, как она там. Паучки следовали за мной. Когда мы подошли, увидел, что всё в порядке. Убрал монстров в пространственное кольцо.
Изольда пришла в себя. Её глаза сразу нашли меня — цепкий, оценивающий взгляд перевёртыша, привыкшего к опасностям. Она выглядела потрёпанной, но держалась прямо, с достоинством.
— Что случилось? И почему ты уже с новой девушкой? — спросила женщина, осматривая меня с ног до головы.
В её тоне слышалось неподдельное любопытство вперемешку с лёгкой ревностью. Глаза оценивали ситуацию, мгновенно подмечая все детали — связанную монголку, моё спокойное лицо, отсутствие явных повреждений.
— Она шаман, потеряла силу. Я хочу с ней поговорить, — ответил коротко, не вдаваясь в подробности. — Ты за неё отвечаешь.
Изольда кивнула, не задавая лишних вопросов. Ценное качество для подчинённого — понимать с полуслова. Взгляд женщины скользнул к пленнице, оценивая, прикидывая. В глазах перевёртыша мелькнула искра интереса — она тоже почуяла ценность этой добычи.
В этот момент вернулись монголы. Бат, Жаслан и остальные слезли с лошадей. Первым подошёл Бат, протянул руку — жёсткую, мозолистую ладонь воина. Он крепко пожал мою, глядя прямо в глаза. Затем второй, третий, и так все, кто остались в живых в нашей группе. Церемония получилась молчаливой, но выразительной. Каждое рукопожатие — признание равного, союзника, товарища по оружию.
— Спасибо тебе… Русский! — хмыкнул Жаслан, последним пожимая мою руку. В его голосе слышалось искреннее уважение. — Ты добил братьев, не дал им стать неупокоенными призраками, освободил их души, и они уйдут. Хорошая смерть и похороны.
Я лишь пожал плечами.
— Чужак соблюдает наши традиции и заботится о воинах, — хмыкнул Жаслан, оглядывая соплеменников. — Похоже, теперь я всё видел в этом мире. Не грех и умереть.
Заметил, что Изольда наблюдает за этой сценой и улыбается. В её глазах промелькнула… гордость? За меня? Необычное ощущение.
Забрались на лошадей, и наш отряд, уменьшившийся после битвы, тронулся в путь. Я держался рядом с Изольдой, не выпуская из виду пленницу. Алтантуяа молчала, лишь изредка поднимая голову, чтобы бросить на меня взгляд, полный ненависти.
Стоило удалиться от деревни на несколько километров, как заметил столб дыма, поднимающийся к небу. Посмотрел на Изольду в немом вопросе.
— Это место с призраками… будет, — ответила сухо перевёртыш, уловив мой взгляд. — Так они хоронят тех, кто умер неправильно, в надежде, что погибшие смогут уйти. Ещё таким образом показывают остальным, что это место нужно объезжать.
— А как же лошади? — уточнил я.
— Они тоже часть этой земли, деревни, людей. Кони уйдут вместе с ними, а ещё могут стать тварями, поэтому лучше избавиться.
Практично… В который раз немного удивляют поступки степных. Всё переплетено: верования, суровый образ жизни.
Мы продолжили путь. Солнце медленно ползло по небу, отсчитывая часы монотонного движения. Пыль забивалась в нос, скрипела на зубах, кожа стягивалась от жары и сухого ветра. Глаза слезились от яркого света и мелких песчинок, носящихся в воздухе.
Следующая остановка у нас — какой-то небольшой городок. Главные владения рода Бужира, как я понял. Нужно продать оставшихся лошадей, забрать деньги и потом вернуть в поселение, откуда были монголы из группы. Сухе раздаст деньги семьям, которые потеряли близких. Кто-то лишился мужа, сына или брата, да и конь дорого стоит. Почему-то по их поверьям нельзя просто вернуть скотину обратно, плохой знак. Она потеряла хозяина и теперь должна найти нового в другом месте.