Последними трансформировались голова и лицо. Жвала и фасеточные глаза превратились в человеческие черты — тонкие брови, аккуратный нос, чувственные губы. Только глаза остались чёрными, без белков и зрачков, словно два омута, в которых отражались звёзды.
Обнажённая девушка стояла посреди поля боя, окружённая телами поверженных врагов. Длинные тёмные волосы спадали на плечи, частично прикрывая маленькую грудь. Кожа — бледная, почти сияющая в лунном свете, — была безупречной: ни единого шрама или следа недавнего боя. Везёт.
Монстр вдохнула. Её ноздри слегка расширились, втягивая ночной воздух. Голова повернулась, словно прислушиваясь к чему-то.
— Где-то рядом дом, — улыбнулась девушка.
— Ага, — кивнул и начал убирать с лица части тела и кровь. Пальцы скользили по коже, стирая липкие потёки.
— Ты обязан пойти со мной! — снова завела она шарманку.
— Да понял я! — оборвал её.
— Красивая ночь. Не хочешь прогуляться? — вдруг спросила Лахтина.
Тон изменился — стал мягче, почти мурлыкающим. Она плавно повела плечами, отчего волосы скользнули, обнажая грудь полностью. Движение было намеренным, хотя в её глазах читалось искреннее желание. Лахтина умела сочетать расчёт с естественностью, что делало её вдвойне опасной.
Прохладный ветерок играл с прядями волос, заставляя их танцевать вокруг лица. В любой другой ситуации это зрелище могло бы заворожить, но сейчас мне было не до того.
Представил картину со стороны: окровавленный мужик в разорванной одежде и обнажённая девушка с нечеловеческими глазами появляются посреди ночи в монгольском поселении. Идейка так себе.
— В следующий раз, — выдавил ухмылку. — Спасибо!
Благодарность была искренней, но предложение Лахтины придётся отложить. Сейчас другие приоритеты: вернуться к Изольде, доставить противоядие, убедиться, что периметр безопасен.
Потянулся мысленно к пространственному кольцу, активируя артефакт. Серебристое сияние окружило девушку, её тело становилось всё более прозрачным, пока полностью не растворилось в воздухе.
Упал на землю. Ноги просто отказали, колени подогнулись, и я рухнул на влажную от росы траву. Тело напомнило о том, через что прошло, и сделало это весьма убедительно. Каждая мышца, каждая кость, каждый нерв кричали от усталости и боли.
Какие выводы? В голове, несмотря на истощение, продолжал работать аналитический механизм. Минус восемь ублюдков императора — внушительный результат для одной ночи. Точнее, семь. Один всё ещё жив, парализован, но в сознании. Нужно дойти до того урода, который уцелел. Вон, пытается уползти. Тень лежала на животе, упираясь локтями в землю и стараясь продвинуться вперёд. Кое-как он поднялся.
Главное событие вечера — одержимые воины. Вот тут много наблюдений и интересных мыслей.
Джунгары, в которых вселились духи, представляли собой уникальный феномен. Их сила, скорость, нечувствительность к боли — всё это требовало детального изучения. Как именно происходит процесс вселения? Насколько стабильна связь между духом и телом? Можно ли воспроизвести этот эффект другими средствами?.. Точно! Ещё шаман. Как я мог запамятовать?
Направился к парализованному. Колени подогнулись, и я тяжело опустился на землю рядом с тенью. Его глаза — единственное, что двигалось на застывшем лице, — следили за мной с нескрываемой ненавистью. В них читался вызов.
— Как дела? — повернул к нему лицо.
Голос прозвучал хрипло, в горле пересохло, но тон остался спокойным, почти дружелюбным.
— Ты смертник! — заявил он. — Убей меня, братьев — придут другие, которые больше, сильнее. Ты не спрячешься от гнева императора!
— Красивая ночь? — спросил у чудом уцелевшего. — Смотри, какие звёзды.
Вся бравада с мужика тут же слетела. Его глаза расширились, тело вздрогнуло, насколько позволял паралич. Он замер с открытым ртом
— Я тебе даже сделку предложу, — наклонил голову. — Ты мне скажешь, как вывести яд, а я не буду убивать. Идёт?
— Твоя сучка сдохнет! — плюнул он. — А потом и ты, и все твои люди.
Ярость в его голосе вспыхнула с новой силой, глаза сузились, источая чистую ненависть.
— Жаль… — дёрнул щекой. — Устал малость, думал, мы по-хорошему разойдёмся.
Разочарование в голосе было искренним. Я достал из пространственного кольца иголки правды и воткнул десять штук в рожу шестёрке императора.
— М-м-м… — застонал он.
— Ещё? — спросил. — Повтори, я не расслышал.
В голосе — ни тени садизма, только деловой интерес. Это не доставляло мне удовольствия, но было необходимостью.