Едва успели разместиться, как пришло время ужина. В общем зале уже собрались посетители — в основном местные, судя по одежде и манерам. Когдамы появились в дверях, весь зал словно замер. Десятки глаз уставились на нас с нескрываемой враждебностью. Кто-то сплюнул на пол, увидев меня. Женщина за угловым столом прикрыла лицо платком и отвернулась, словно от заразного.
«Ну конечно, — мысленно хмыкнул. — Видимо, слава о русском уже дошла до местных ушей. Или кто-то очень постарался, чтобы нас здесь 'любили».
Мы сели за столом с монголами. Подали еду — те же лепёшки, сушёное мясо, какую-то пасту в деревянной чаше. Взял кусок, попробовал. Вкус непривычный, но не неприятный — солёный, с примесью трав и чего-то молочного. Вполне съедобно, хоть и далеко от привычной русской кухни.
Ели молча, погружённые каждый в свои мысли. Атмосфера в таверне была напряжённой. На нас постоянно косились, шептались. Местные явно не привыкли к чужакам, особенно таким экзотическим, как я. Официант с демонстративным стуком поставил передо мной кружку, расплескав половину. За соседним столом мужчина встал и пересел подальше, бросив в мою сторону злобный взгляд. Разговоры в зале стихли, как только я обернулся.
«Какое гостеприимство, — усмехнулся про себя. — Прямо-таки радушные хозяева. И это точно не из-за моей внешности или акцента».
Бат наклонился ко мне, Изольда перевела его слова:
— Сиди и никуда не выходи! — порекомендовал монгол. — Я зайду за тобой, когда мы поедем.
Кивнул в ответ. Не собирался никуда выходить и без этого предупреждения. У меня назревает важный разговор, которого я долго ждал. Шаманка, пусть и лишённая сил, может стать ключом к пониманию многих загадок.
После ужина монголку занесли в комнату. Просторное помещение, но с минимумом мебели — широкая кровать, покрытая шкурами, низкий стол, пара сундуков, несколько подушек на полу. Окна маленькие, затянутые промасленной бумагой вместо стекла. В углу — жаровня с тлеющими углями, дающая скудное тепло и свет.
Девушку разместили на кровати. Она сидела, гордо выпрямив спину, хотя руки до сих пор связанные. Взгляд — прямой, вызывающий. Не сломалась, несмотря на потерю сил и статус пленницы.
Изольда объяснила ей новые правила игры. Перевёртыш сообщила, что по местным законам Алтантуяа теперь законная добыча, что-то вроде рабыни, и моё право на неё подтвердили все остальные.
Приказал женщине побеседовать с ней, подготовить для разговора со мной. Так, чтобы она не артачилась и была послушной. Перевёртыш улыбнулась — тонко, понимающе. Уголки её губ слегка приподнялись, глаза блеснули. Она знала, как обращаться с пленниками. Годы жизни среди монголов научили её многому.
Зашёл в местную ванную — небольшое помещение с деревянной бадьёй и вёдрами с водой. Очень хотелось отмыться от бесконечной пыли, которая забилась во все поры, в волосы, под ногти, за шиворот. Кожа зудела, словно по ней ползали тысячи невидимых насекомых.
Вода оказалась прохладной, но чистой. Смыл с себя грязь, пот, кровь — свою и чужую. С каждым движением мышцы расслаблялись, напряжение постепенно уходило.
Пока мылся, прислушивался к звукам из комнаты. Криков или шума в момент «убеждений» Изольды не доносилось. Перевёртыш работала тонко — никакого физического воздействия, только психологическое давление и хорошо подобранные слова.
Когда вышел, монголка сидела и немного тряслась. Лицо её было бледным, глаза — широко раскрытыми. Изольда стояла рядом, спокойная и уверенная.
— Господин! — кивнула она, изображая покорность. — Алтантуяа готова ответить на все ваши вопросы. Для неё честь поделиться любой информацией с вами.
— Отлично, — ответил я, довольный результатом.
Подошёл, сел рядом с кроватью. Капли воды с мокрых волос стекали за воротник, вызывая мурашки на коже. Вблизи шаманка пахла дымом, травами и каким-то горьковатым ароматом — может, это запах её ритуальных принадлежностей.
— Меня интересуют шаманы и их способности. Как управлять духами и призраками, как подчинять монстров, которые захвачены призраками. Тонкости, нюансы, без религиозной чуши, только практика, — озвучил свои хотелки, глядя ей прямо в глаза.
Изольда всё это перевела, сохраняя интонации моей речи. Монголка внимательно слушала, и её брови поднялись от удивления. В глазах мелькнуло что-то новое — любопытство вперемешку со страхом.
— Она говорит, что не знала, что чужакам интересны их обычаи и традиции, — озвучила перевёртыш, уловив взгляд девушки.
— Пусть отвечает, — кивнул нетерпеливо.
Изольда подошла к пленнице, ласково погладила её по голове, как ребёнка или домашнее животное. Жест выглядел заботливым, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Девушка затряслась сильнее, открыла рот, начала что-то говорить и тут же получила лёгкий, но чувствительный удар по голове.