Перевёртыш тут же замерла, её тело застыло. В глазах мелькнуло что-то — страх, осознание, боль? Когти медленно втянулись, кожа начала возвращаться к человеческому виду. Но это была лишь внешняя реакция, истинная природа снова проступила. А потом… Хруст. Хруст. Хруст.
Её тело начало ломать. Звук трескающихся костей заполнил комнату — сухой, отчётливый, как хруст сухих веток под ногами. Позвоночник выгнулся под неестественным углом, конечности скрутило судорогой. Шипение и боль, кровища.
Изо рта, носа, ушей Изольды потекли тонкие струйки крови. Кожа начала трескаться, как сухая земля, открывая кровоточащие раны. Она упала на пол. Тело бились в конвульсиях, как при сильнейшем эпилептическом припадке. Ногти оставляли борозды на деревянном полу, пытаясь за что-то зацепиться. Глаза закатились, показывая только белки.
— Изольда! — позвал её в надежде, что боль прочистит мозги. — Изольда!
Но она никак не реагировала. Монстр в женщине взял полный контроль. Сука…
Мышцы в моей груди сжались. Неприятное ощущение — не совсем жалость, скорее, нежелание терять ценный ресурс. Да и чего скрывать, чутка прикипел уже к ней. Она мне нужна.
Тут же достал из кольца Елену и Веронику, пространственная магия отозвалась мгновенно. Воздух в комнате сгустился, пошёл рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень. Серебристое свечение оконтурило комнату, через которое ступили две женские фигуры.
Девушки за мгновение проанализировали помещение и потенциальные угрозы. Глаза их быстро сканировали всё вокруг, подмечая каждую деталь. Они синхронно сместились в боевые стойки — плавно, грациозно, почти незаметно для непривычного глаза. Обе бросились к Изольде, опустились на колени рядом с бьющимся в конвульсиях телом, аккуратно придерживая, чтобы та не нанесла себе ещё больше вреда.
— Это ты? — жёны дружно спросили меня, в их голосах звучало обвинение. — Зачем ты с ней так?
В глазах девушек читалась настоящая тревога. Не просто беспокойство за сородича, а почти человеческая эмоция. Они действительно переживали за Изольду.
Открыл рот, чтобы что-то сказать. Я ещё и виноват⁈ Почему бы и нет! Воздух наполнился иронией ситуации. Пытался спасти её, привести в чувства, но для них я теперь мучитель. Перевёртыши и их сложная психология…
— Стой! — тут же напряглась всем телом Елена. — Ты чувствуешь?
Её ноздри раздувались, принюхиваясь к воздуху. Глаза сузились, тело подобралось, как у хищника, почуявшего опасность.
— Да… — по коже Вероники пробежала рябь. Мелкие чешуйки на секунду проступили сквозь человеческую форму, блеснув в тусклом свете комнаты.
— А я вот ничего, — привлёк внимание, слегка постукивая пальцами по бедру. — Какого?..
Запах был слишком слабым для моего человеческого обоняния, но достаточно сильным для перевёртышей с их обостренными чувствами.
— Это монгольский наркотик. Тот, который делал нас послушными и управлял нами, — зажала нос Елена. Её лицо исказилось от отвращения, словно она ощущала физическую боль от этого запаха.
Поморщился. Вот же уроды! Картина начала складываться. Не просто нападение, а попытка превратить Изольду в оружие против меня? Сработало бы, если бы не клятва крови.
Посмотрел на монголов, которые были без сознания. Отец и сын лежали у стены, их лица, изрезанные когтями Изольды, представляли собой кровавое месиво. Монголка на кровати тихо стонала, рана на её животе продолжала кровоточить. Времени мало, нужно решать проблемы по очереди.
В комнату влетел Жаслан. Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Охотник тут же оценил ситуацию. Его взгляд скользнул по помещению, отмечая каждую деталь — раненых монголов, Изольду на полу, двух новых женщин рядом с ней. Лицо вытянулось от удивления, но на нём не отразилось ни тени страха. Профессионал.
Монгол бросился к Изольде с мечом наперевес. Клинок свистнул, рассекая воздух. В его глазах читалась решимость убить то, что он считал чудовищем.
Теневой шаг. Мир размазался серой пеленой, и я оказался рядом с ним. Удар в живот, схватил за горло. Мышцы напряглись от усилия, когда сжал его шею. Затем прижал к стене. Тело монгола ударилось о деревянную поверхность с глухим стуком.
— А ты, случаем, не охренел? — искренне поинтересовался я, глядя прямо в глаза.
Голос спокойный, почти ласковый, но в нём звенела сталь. Пальцы слегка надавили на трахею, демонстрируя, что я могу перекрыть доступ воздуха в любой момент.
— Ты… — прошептал Жаслан сквозь зубы. Лицо покраснело от гнева или нехватки кислорода. — Твоя баба… перевёртыш?