Воздух перед Алтантуяей начал мерцать. Сначала еле заметно, как марево над раскалённым песком, но постепенно мерцание усилилось.
Призраки вокруг отступили, образуя идеальный круг. Их движения стали синхронными — сотни теней склонили головы, будто в почтении или страхе. Впервые я видел эмоции на их одинаковых лицах — трепет, благоговение.
«Что они чтут? Кто настолько силён, раз даже мёртвые склоняются?» — вопросы вспыхивали в голове.
Искажения воздуха усилились. В центре круга возникла точка света. Сначала появились очертания, затем детали начали заполнять контур. Медленная, величественная материализация.
Почувствовал давление — физическое, осязаемое, словно воздух стал тяжелее, плотнее. Каждый вдох требовал усилия. Пот выступил на лбу, стекал по вискам, несмотря на прохладу ночи.
Наконец, существо полностью проявилось. Огромное — метра два с половиной в высоту, не меньше. Настоящий гигант, заполнивший пространство своим присутствием.
«Это не обычный дух, — пронеслось в голове. — Слишком плотный, слишком… реальный».
Яркое свечение окружало его, словно аура. Не слепящий свет, а, скорее, подсвечивающий каждую деталь, каждую черту. В этом неестественном освещении можно было рассмотреть мельчайшие подробности его облика.
Мужчина, воин. Древняя монгольская одежда — доспехи из лакированной кожи с металлическими пластинами, покрытые затейливыми рунами, которые пульсировали слабым светом. Широкий пояс утыкан ножами и кинжалами разных размеров — каждый украшен символами, впечатанными в металл. За спиной — огромная боевая секира с лезвием больше моей головы.
Глубокие шрамы пересекали его скулы, щёки, лоб — карта прожитых битв. Длинные волосы, заплетённые в воинский хвост, струились, словно живые, хотя ветра не было. Глаза — нечеловеческие, вместо зрачков и радужки — сплошное белое пламя, горящее изнутри.
Мощь — вот, что излучало существо. Чистую, неразбавленную мощь. Я физически ощущал её. Голос всё ещё звучал через шаманку, но теперь я видел говорящего.
«Я великий воин! Тут мой дом», — гордость отразилась в тоне, властность.
Существо явно привыкло к поклонению, к абсолютному подчинению. Монгольские слова сами собой переводились в моей голове — ещё одна странность, которую отметил краем сознания.
— Рад за тебя. Я проездом, — ответил сухо, оценивая противника.
Глаза, руки, оружие — всё это анализировал машинально, выискивая уязвимые места. Но что может быть уязвимым у духа? Как ранить то, что уже мертво?..
Великан медленно повернул голову, взгляд белого пламени скользнул по мне. Он не просто осматривал, а проникал глубже, сквозь кожу, плоть, кости — прямо в суть. Ощущение было… Будто кто-то копается в твоих внутренностях голыми руками.
Дух усмехнулся — движение губ, обнажающее крупные, идеально ровные зубы.
«Сильная душа, пусть и не этого тела», — отметил он.
Я внутренне вздрогнул. Холодок пробежал по позвоночнику, заставив волосы на затылке встать дыбом.
«Сука! Как он узнал?» — мысленно задался вопросом.
Дух видит больше, чем должен. Он видит переселение души, то, что скрыто от обычных смертных. Плохо. Очень плохо. Если смотрит сквозь мою оболочку, что ещё может заметить? Какие ещё секреты доступны его взору?..
«На ней столько отпечатков, — продолжал дух, разглядывая меня, как редкий экспонат в музее. — Много врагов ты повстречал на своём пути».
Я молчал, сохраняя внешнее спокойствие. Внутри нарастала тревога, время на исходе. Предчувствие кричало об этом. Разговор был лишь прелюдией к чему-то худшему.
«М-м-м… — задумчиво протянул дух, наклоняя голову. — Две метки от сильных духов. Ты хороший воин».
Великан медленно поднял руку. Указал на меня длинным пальцем с почерневшим ногтем, похожим на коготь.
В воздухе возникли два символа — светящиеся, переливающиеся знаки, висящие прямо перед моей грудью. Первый напоминал сложную спираль, закручивающуюся внутрь и исчезающую в собственном центре. Второй — что-то вроде перевёрнутой звезды, лучи которой заканчивались крючками. Знаки пульсировали в такт с моим сердцебиением. С каждым ударом они становились ярче, чётче, будто впечатывались в воздух.
«Давно я тут уже жду своего времени и часа, — голос стал глубже, в нём появились нотки предвкушения. — А ты сам пришёл».
— Как чувствовал… — поморщился я.
Ситуация становится до боли знакомой. Очередное могущественное существо, желающее использовать меня в своих целях.
«По-любому сейчас будет какая-то битва на грани жизни и смерти, — мелькнуло в голове. — С чего бы ему просто со мной говорить? Они все одинаковые — сначала разговоры, потом попытка убить или подчинить».