Слова — торопливые, сбивчивые. Он хотел рассказать всё и сразу, вывалить информацию одним потоком. Типичная реакция человека, который долго держал важные новости в себе и наконец получил возможность поделиться.
— К сути! — прервал его.
Мне нужно новое тело для путешествия. Хорошее, тренированное, и вот само пришло ко мне.
— Информация! — потребовал я.
Голос — тихий, но с командными нотками. Жаслан вздрогнул, хотя подчинился мгновенно. Дисциплина, вбитая годами тренировок и службы, сработала автоматически.
— Плохо! — в тоне просквозила паника и тревога с грустью.
Повернулся к нему. Глаза монгола потускнели, плечи опустились.
— Тебя завтра казнят. Одну отрубленную руку отправят на твои земли, чтобы люди отдали всё оружие, деньги, кристаллы за выкуп.
— Уверен? — уточнил я.
— Да!
Не просто так меня проверяли, рух действительно что-то почувствовала. Теперь я в этом убеждён. Заметила дух хана? Уловила следы моей собственной странной души? Почувствовала монстров? Неважно.
Решили не просто оставить в качестве пленника и демонстрации силы, а избавиться. Логично. Зачем держать потенциально опасного врага? Зачем рисковать, если можно просто отрубить голову и закончить с этим?
— Что ещё?
Я знал, что это не всё. По лицу Жаслана, по его напряжённой позе, по тому, как он сжимал и разжимал кулаки, было видно: худшие новости ещё впереди.
— Я связался с нашими людьми… — продолжил упадническим тоном Жаслан, голос задрожал. — Город… Хан… Хунтайжи…
Слова застревали в горле, не желая быть произнесёнными.
— Что там-то случилось? — спросил я шёпотом.
Нетерпение проскользнуло в голосе, несмотря на все попытки сохранять спокойствие. Быстрее, говори быстрее!
— Хан смертельно болен, его уже не видели несколько недель. Наследник… он… в тюрьме. Обвиняют в покушении на отца.
Картина складывалась кусочек за кусочком. Хан болен или отравлен, его сын обвинён или подставлен. Классический сценарий дворцового переворота: убрать правителя, избавиться от наследника, захватить власть.
— Сука! — ухмыльнулся я.
Эмоция была не от радости или удовольствия. Улыбка волка, увидевшего добычу, стратега, разгадавшего план противника.
— Сейчас главная — жена хунтайжи. Именно она сдала мужа и взяла все бразды правления. Город хотят завтра сдать после битвы, — закончил выдачу «обнадёживающих» новостей Жаслан.
Жена предала мужа — стандартный ход. И она же подставила наследника — устранила конкурента, расчистила путь к трону.
Потёр лицо. Это ж нужно было умудриться попасть сюда в такой момент? Какова вероятность оказаться в эпицентре государственного переворота, дворцовых интриг, масштабной войны? Для обычного человека — ничтожная, для меня — похоже, стопроцентная.
Пальцы стучали по соломе быстро, ритмично, нетерпеливо. Мозг работал на полную мощность, анализируя информацию, составляя план, просчитывая варианты.
Подведём итог. Меня пускают в расход. Род сначала грабят, потом убивают и захватывают земли. Тут сука втискивает свою задницу на монгольский трон, хан умирает, сыночка казнят. Джунгары становятся во главе монголов. Она потирает ручки и радуется.
Всё выстроено идеально, просчитано до мелочей. Все фигуры на местах, а пешки в движении. Шахматная партия мастера интриг, и я оказался в центре этой партии.
Вообще не то, чего хотел. Скажем мягко, у нас с ней конфликт интересов. Поэтому… Придётся вмешаться. Если она думает, что я буду тихо сидеть и ждать казни, то сильно ошибается. Если считает, что всё идёт по плану, то скоро узнает, что значит настоящий хаос.
Спасти хана, сына, не дать захватить город. Разбить джунгаров, договориться о мире, завалить тварь. И времени не так много. А перед этим мне неплохо бы оценить руха, чтобы Тимучин смог понять, как её убивать. Добавляем сюда кристалл подчинения монстров — я обязан его получить любой ценой, особенно после слов старика о его силе. Ведь именно он притащил камень из своей серой зоны.
Задачи множились с каждой секундой, список рос, становился длиннее, сложнее. Но это меня не пугало — наоборот, вызывало азарт. Сложная игра, высокие ставки, опасные противники — именно то, что я люблю. И это так, план минимум буквально на ближайшее время. План максимум… О нём подумаю позже.
— Беги, русский! — сказал мне Жаслан. — Это не твоя война, не твои земли и народ.
Его глаза смотрели с искренней заботой. Он действительно волновался за меня, действительно хотел, чтобы я спасся. Странно, всего несколько дней знакомства, а такая привязанность?