Толпа угрюмо молчала. На их лицах появилась новая эмоция — усталость, бесконечная усталость народа. И это хреново. Я знал, как можно использовать эффективно, чтобы добиться того, что нужно. Молодец Цэрэн! Мы жили в разных мирах и эпохах, но методы у нас одинаковые.
Площадь осталась позади, хотя слова оратора всё ещё звенели в ушах. Завтра. Всё решится завтра. У меня лишь одна ночь, чтобы изменить ход событий и как-то вернуться в своё тело.
Паучки на пределе. Приказал своему подниматься, и лапки заскользили по поверхности. Первый этаж, второй. Деревянная рама с резным узором распахнулась наружу, чуть не ударив нас с монстром. Пришлось пригнуться. Паук вжался в стену, я прильнул к его спине.
Сердце Жаслана колотилось, как барабан. Ритм участился, адреналин продолжал заливать кровь, обостряя все чувства. В окне показалась рука: кто-то решил проветрить.
— Завтра! — сказал он на монгольском. Голос твёрдый, властный.
— Вы уверены, господа, что это полезно нашей стране? — спросил уже другой, и это было на… русском. Чистом, без акцента, как будто прямиком из Петербурга. Образованный, аристократический, с лёгкой ноткой высокомерия.
— Да! — ответил третий. Хриплый, нетерпеливый. В нём чувствовалась жажда власти, предвкушение.
— Как только мы подчиним монголов, нам будет проще действовать дальше, — снова первый.
В его голосе слышалась холодная расчётливость.
— Контроль над Каракорумом — лишь первый шаг. Следующие — Урянхай, Туркестан, возможно, даже Тибет. Монгольская конница под нашим командованием. Грозная сила, — продолжил тот же.
— Но она… жестокая, хитрая, опасная. Получится ли? — сомневался второй — русский. — Тварь непредсказуема. Сегодня с нами, завтра — против нас. Мы видели, как она поступила с собственным мужем.
— Император всё решит. Наше дело маленькое, — хмыкнул третий. — Главное — доклад отправить своевременно. Ему нужны подробности для принятия решения.
Я замер. Нормально! И вполне ожидаемо. Значит, наш монарх приложил руку к этой смене власти? Молодец… Всё больше он разжигает к себе интерес, оставлю его на десерт. После того, как разберусь с текущими проблемами, придёт черёд заняться и этим вопросом. Тонкая паутина интриг тянется далеко за пределы монгольских степей, в самое сердце империи.
Русские уже здесь. Представители империи, работающие в тени. Агенты, шпионы, исполнители воли монарха.
Политика никогда не меняется — одни и те же грязные методы, одни и те же амбиции. Другие лишь декорации и актёры. Сегодня меняют власть в Монголии, завтра — где-нибудь ещё. Большая игра империй.
Смущает только один момент — рух. Император в курсе, что Цэрэн — не совсем та, за кого себя выдаёт? Если да… тогда открывается новый слой политических интриг в нашем государстве. Монарх знает о существовании духов, знает об их способностях, использует в своих целях. А может, и сам находится под их влиянием? Это меняет расклад, значительно усложняет картину. Делает ситуацию более опасной, но и более интересной. Теперь я не просто защищаю свои земли. Я противостою заговору, корни которого уходят глубоко в столицу империи.
Улыбнулся. Ещё раз испортить планы урода, который решил пойти против меня? Да! Сжал кулаки так сильно, что почувствовал в них пульс. Теперь я знаю, что потребую у монголов. Ладно. Этих ублюдков — в расход, но чуть позже. Сначала основная цель.
Окно закрылось, голоса стихли. Я дал приказ паучку двигаться дальше, и мы заскользили по стене.
Снова какая-то вибрация в душе, неприятное ощущение — словно натянутая струна внутри меня вот-вот порвётся. Связь с телом слабеет, истончается, рвётся. Хреново. Времени меньше, чем я думал. Ладно, смотрим на эту суку, пытаемся спасти принца и возвращаемся.
Паук цеплялся за выступы, подтягивался, его движения стали медленнее, но всё ещё были уверенными.
— Давай, дружок, осталось немного! — подбодрил я его. — Потом куча еды будет, вот прям от пуза. Обещаю!
Сосредоточился на духовном зрении, и, судя по тому, что я вижу, сука где-то выше. Очень уж ярко там светится — все признаки руха в облике человека.
Тут тело Жаслана как-то напряглось, словно посылая мне сигнал. Мышцы сами собой сжались, дыхание участилось. Инстинктивная реакция на опасность? Или что-то другое? Словно его плоть помнит то, что недоступно мне.
Он что-то знает. Как же неудобно, когда нет доступа к памяти. Вот у перевёртышей с этим проблем нет. Маргарита и Симона полностью получили доступ к воспоминаниям Елены и Вероники.