В итоге я смог относительно двигаться. Чувствовал себя куклой на шарнирах: каждый шаг — механический, неуклюжий.
Подошёл и посмотрел на себя. Зеркало висело на стене — простое, немного мутное, в деревянной раме. Но этого хватило, чтобы я увидел своё новое обличье.
— Твою мать… — пробасил.
На меня смотрела двухметровая каменная статуя Топорова. Именно этот сосуд я решил занять, на нём была метка моей души.
Серая, грубо высеченная фигура человека. Черты лица — стёртые, размытые, но всё ещё узнаваемые. Пустые глазницы, в которых теперь горел огонь моего сознания. Каменные губы, из которых вырывался мой голос. Тяжёлые руки, плечи, покатый лоб — всё из камня, всё неживое, но каким-то чудом подчиняющееся моей воле.
Почему-то показалось, что я смогу занять его тушу. И оказался прав. В этот момент почувствовал что-то вроде гордости. Сделал невозможное: обманул смерть, выкрутился из, казалось бы, безвыходной ситуации.
Вот только видок… Голем Магинский! Записываем в моё досье возможностей. Очередной странный, необычный навык, который может пригодиться в будущем. Или не пригодиться, кто знает?
— Вы статуя? — спросил Жаслан. В его голосе смешались ужас, благоговение и любопытство. — Как?
— Шаманизм — наука неточная, — ответил я словами хана. Эта фраза показалась мне удачной. Она объясняла необъяснимое и при этом звучала загадочно, словно сам прекрасно понимаю, что произошло.
В душе не представляю, если честно. Главное — я жив, а сейчас нужно действовать, планировать, думать.
Монгол осторожно приблизился ко мне, протянул руку. Его пальцы коснулись каменного плеча, скользнули по шероховатой поверхности. Взгляд — изучающий, недоверчивый. Он не мог поверить в то, что видел своими глазами.
— Завязывай меня трогать! — рявкнул на мужика, который гладил края статуи.
Ощущений — ноль. Я видел, как его пальцы касаются камня, но не чувствовал прикосновения, словно наблюдал за происходящим со стороны. Странное, отчуждённое ощущение. Тело есть, но оно… не моё, не живое. Просто оболочка, в которой заперта душа.
«Да уж, в таком состоянии к барышням за развлечениями лучше не ходить», — мысль вызвала усмешку. Ну, хоть чувство юмора не потерял. Хотя, надо признать, перспектива застрять в этом теле надолго не радовала. Все удовольствия жизни, все физические ощущения исчезли, осталась лишь цель — выжить, вернуться в своё тело, продолжить путь.
Ладно, план и действия. Нужно собраться, сосредоточиться. Если я смог переместиться в статую, значит, смогу вернуться и в своё тело, только нужно добраться до него. А для этого необходимо выбраться отсюда, из города, и попасть в лагерь джунгаров.
— Как хунтайжи? — спросил я.
Это важная фигура в моём плане, и мне нужно, чтобы он выжил.
— Плохо. Ваши зелья спасли его, — покачал головой Жаслан. Лицо монгола стало серьёзным, сосредоточенным, — но до полного выздоровления… далеко. Он не может вытерпеть ту боль, которая сейчас есть, и до сих пор без сознания.
— Это место надёжное? — я осмотрелся ещё раз. Обычный дом, ничем не примечательный. Но насколько он безопасен для раненого принца, особенно с учётом того, что происходит в городе?
— Да! — кивнул в ответ Жаслан.
— Значит, оставляем его пока тут, — дал приказ. Решение было принято мгновенно. Тащить с собой бессознательного хунтайжи слишком рискованно. — Вот!
На моей ладони появились бутыльки и, сука, треснули тут же. Стекло не выдержало давления каменных пальцев. Жидкость растеклась по полу, наполняя воздух резким запахом трав и алхимических составов. Чёрт! Контролировать силу в этом теле оказалось сложнее, чем я думал.
Подошёл, хотя правильнее будет сказать «проскрипел» до стола и выложил туда новую порцию зелий. На этот раз действовал осторожнее, представляя каждое движение заранее, контролируя силу сжатия пальцев. Бутыльки удалось извлечь из пространственного кольца без повреждений.
— Скажи, чтобы постоянно поили, — кивнул на стекляшки. Наклон головы вызвал новый скрежет камня. — К утру или обеду придёт в себя.
Жаслан подхватил хунтайжи и вынес из кухни, забрав с собой бутыльки. Его движения были осторожными, бережными, он обращался с принцем, как с хрупкой драгоценностью.
Думал сесть, но отказался от этой идеи — слишком рискованно. Стул вряд ли выдержит вес каменной статуи, да и процесс сидения в этом теле представлялся сомнительным удовольствием. Сгибание коленей, которых на самом деле нет… Нет, лучше постою.