— Привет! — произнёс я, приближаясь к пленнице.
Василиса вздрогнула. Её аристократическое лицо с тонкими чертами исказилось от удивления. Глаза распахнулись, в них мелькнул страх, быстро сменившийся настороженностью.
— Павел? — услышал голос женщины в заточении. Мелодичный, с лёгкой хрипотцой. — Ты… Я… Как…
Слова путались, мысли не складывались в связные предложения. Она явно не ожидала моего визита.
— Ты в пространственном кольце, я с тобой внутри него говорю, — ответил спокойно. — Зло, которое было в тебе… Я вас немного разделил, уж прости.
Хмыкнул, наблюдая за её реакцией. В глазах — шок, неверие, попытка осознать произошедшее.
— Достал мазуту и уничтожил. В тебе ещё есть эта хрень, но немного.
Василиса вздрогнула, машинально обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы.
— Ты убил его? — голос матери задрожал. — Как?
В вопросе смешались удивление, недоверие:
— Рассмешил!
Повисло молчание. Василиса смотрела на меня.
— Сыно… — начала она, протягивая руку.
— Хватит! — оборвал её резко, не позволяя продолжить эту фальшивую демонстрацию материнских чувств. — Давай мы больше не будем играть в семью? Ты для меня не представляешь угрозы. Твой любовничек тебя ищет, если интересно. Думает, что я украл.
Информация ударила точно в цель. Лицо Василисы изменилось, маска фальшивой материнской любви спала. Обнажился истинный облик — расчётливый, холодный.
— Император? — удивилась женщина, но в голосе звучала не тревога за возлюбленного, а расчёт. Она мгновенно просчитывала новые возможности, новые комбинации в игре власти.
— А что, есть кто-то ещё? — улыбнулся, наблюдая за реакцией.
Мой вопрос попал в точку. Лёгкий румянец на бледных щеках — свидетельство смущения или гнева? С такими, как она, никогда не знаешь наверняка.
— Кровь ты мою не получила, как и силу. И не получишь, — резюмировал я, возвращаясь к деловому тону.
— Павел! — попыталась она удержать меня, вложив в голос нотки отчаяния.
Фальшивка. Всё в ней было фальшивым — от материнских чувств до этой показной слабости. Интересно, когда-нибудь она была искренней? Хотя бы с собой?
— Как только вернёмся в нашу страну, выпущу тебя.
Мои слова ошеломили её. Она замерла, явно не ожидая такого поворота. В глазах мелькнуло недоверие, потом настороженность, затем — едва заметная искра надежды.
— Почему? — голос дрогнул. — После всего…
Слишком хорошо она знала игры власти, чтобы поверить в бескорыстное милосердие. Особенно от того, кого пыталась уничтожить.
— Ты слаба, — сказал правду, без эмоций, без злорадства. Простая констатация факта. — Я не вижу в тебе угрозу, могу прикончить сейчас или потом. Никогда не испытывал удовольствия от убийства, которые не приносят пользы. У меня нет детских обид. Для меня ты умерла! Давно.
— Сыно… — снова попробовала она, цепляясь за последнюю соломинку.
— Василиса, — покачал астральной головой, используя её имя как очередное напоминание о нашей не-связи. — Хватит! Лучше сиди думай, что ты своему императору будешь говорить.
Эта перспектива явно не радовала её. Лицо исказилось от страха — настоящего, неподдельного. Впервые за всю беседу я увидел в Василисе искреннюю эмоцию.
— Он убьёт меня! — тут же заявила мать. В голосе — паника, в глазах — отчаяние. — Я провалилась, не смогла.
Наклонился, заинтригованный этим проблеском правды. Значит, он был в курсе действий матери. Может быть, даже направлял. Что это нам даёт? Император знал про Зло внутри Василисы? В нём тоже есть?
Хм… Изначально я думал, что он рух. Но они не могут сосуществовать вместе. Хотя в этом мире… много всего невозможного.
— Прошу тебя! — кажется, Василиса заплакала. Искусно сымитированные слёзы покатились по бледным щекам. — Не отдавай меня. Я не хочу умирать.
Интересно, сколько мужчин видели эти слёзы? Сколько купились на эту демонстрацию беззащитности? Сколько душ поглотило Зло, привлечённое её красотой и мнимой уязвимостью?
— Правда? — искренне поинтересовался. — Я сейчас должен проникнуться и растрогаться? Может, пожалеть тебя?
Василиса моментально считала мой сарказм. Глаза сузились, слёзы высохли за секунды. Маска нуждающейся в защите женщины спала, обнажив расчётливый ум.