«Ничего страшного, — решил, глядя на гвардию. — Просто нужно будет всегда помнить об этой особенности. Вызывать сначала тела, потом духов, и следить за правильным соединением».
В некотором смысле это даже даёт дополнительные тактические преимущества. При необходимости я могу использовать только духов или только тела — как отвлекающий манёвр, приманку для врага. Универсальность, многовариантность, гибкость — качества, которые я всегда ценил в своих ресурсах.
— Ты там ещё не наигрался со своими новыми марионетками? — хмыкнул хан.
— Лучше под ноги смотри! — бросил в ответ, заметив, что старик уже развернулся и направляется к выходу из капища.
Словно в подтверждение моих мыслей нога Тимучина наступила на расколотый череп в траве. Гладкая костяная поверхность предательски скользнула под весом хана. Равновесие было потеряно мгновенно. Руки старика взметнулись в воздух, а сам он с приглушённым возгласом рухнул на землю, подняв облачко пыли.
Несмотря на возраст, реакция у Тимучина до сих пор как у молодого воина. Он мгновенно перекатился и вскочил на ноги одним плавным движением, которому позавидовал бы и акробат. Отряхнув одежду, хан уставился на меня. В его глазах читалось смущение, быстро сменяющееся напускной суровостью.
— Ты ничего не видел, — заявил он, выпрямляясь во весь рост и расправляя плечи. — Великий хан не спотыкается.
— Ну конечно… — кивнул с улыбкой.
Некоторые вещи стоит оставить без комментариев, особенно когда дело касактся гордости старого воина.
Сосредоточился на пространственном кольце. На этот раз действовал более осознанно, учитывая полученный опыт. Сначала направил поток серых нитей к духам, аккуратно отделяя их от тел. Серебристые сущности, понимая мои намерения, сами потянулись к невидимому порталу.
Затем пришёл черёд физических оболочек. Безжизненные тела, лишённые управляющего сознания, просто стояли, ожидая команды. Вторая волна серых нитей охватила их, растворяя в воздухе. Через несколько секунд поляна опустела.
Капище осталось позади, как и тяжёлая, гнетущая аура, заставлявшая даже самых храбрых воинов понижать голос до шёпота. Монголы, ждавшие нас, заметно успокоились, когда мы покинули сакральное место. Напряжённые плечи опустились, сжатые в тонкую линию губы расслабились, в глазах появился живой блеск вместо настороженной пустоты.
Монголы забрались на своих лошадей. Мой жеребец — крупнее и массивнее монгольских лошадок — нетерпеливо бил копытом, готовый продолжить путь. Погладил его по шее, успокаивая. Умное животное сразу отреагировало на прикосновение, перестало нервничать.
Наши кони рванули с места, поднимая облака пыли. Степной ветер хлестал по лицу. Внутри разливалось тёплое чувство удовлетворения, почти эйфории. Я мысленно перебирал достижения последних часов.
Щёлкнул по носу императора. Подчинил духов на капище, пусть и благодаря загадочному диску в груди. Убрал угрозу, которую за мной послали.
А внутренний хомяк… О, этот маленький коллекционер душ и возможностей был в полном восторге! В моём воображении он как-то умудрился убрать лапки за спину, сложив их, как руки, и теперь вышагивал своими крошечными ножками, чеканя шаг, будто генерал на параде.
Он деловито осматривал новых подчинённых, которых я приобрёл. Хомяк проходил вдоль груды тел, критически оценивая каждого, иногда останавливаясь, чтобы поправить невидимую складку своего мундира или стряхнуть воображаемую пылинку с плеча.
«Туши, приветствую вас в моём царстве! — пищал он. — Я генерал! Ваш непосредственный хозяин и начальник. Слушать меня беспрекословно, и тогда ваша жизнь, тела будут в порядке. И вас, духи, приветствую. Но в моей армии вы просто духи»!
Мысленно покачал головой, наблюдая за этим воображаемым парадом. «И в кого он такой? — подумал с оттенком иронии. — Долго ему обходить сто тел маленькими ножками».
Пусть занимается. По крайней мере, пока он занят своим воображаемым парадом, не будет донимать меня бесконечными предложениями о том, что ещё нужно добавить в коллекцию, кого ещё подчинить, какие ресурсы захватить.
Дни слились в один бесконечный переход. Дорога, дорога, дорога… Спустя какое-то время она стала рутиной, почти медитацией. Монотонное покачивание в седле, ритмичный стук копыт, бескрайняя степь, расстилающаяся во все стороны до самого горизонта.
Утро начиналось с холодного рассвета. Сначала едва заметная полоска света на востоке, затем постепенное разгорание и, наконец, ослепительный солнечный диск, поднимающийся над равниной. Роса блестела на траве, воздух был свежим, почти хрустящим, наполненным запахами степных трав.