А вот Тимучин, несмотря на десятилетия власти, сотни или тысячи лет в форме духа, так и не смирился с этой ценой. После того, как он обрёл тело, всё, что было внутри, прорвало. Он действительно переживает за свой народ и земли, готов умереть и сгинуть навсегда. Истинный правитель.
Разговор затих. Сейчас время новой попытки. Его упорству и упрямству можно позавидовать. Каждая наша беседа начиналась и заканчивалась с хана предложения стать его наследником. Я отказывался, но старика это не смущало. И, словно у тетерева, одна и та же песнь: «Ты сильный, умный, хитрый, молодой. Вместе мы захватим мир…»
Была только одна беда в прекрасном плане. Я действительно собирался захватить мир или, по крайней мере, значительную его часть. Но сделать это сам, своими силами, своими методами. И так, как захочется именно мне, а не следуя чужим планам и стратегиям.
Тимучин проницательный, как все по-настоящему великие правители, и прекрасно это понимает. Он видит во мне не столько наследника, сколько инструмент — мощный, многофункциональный, способный значительно ускорить реализацию его собственных амбиций.
Хан хотел меня использовать — так же, как я собирался использовать его. Две хищные рыбы, кружащие друг возле друга, оценивающие, выжидающие. Игра равных, в которой каждый надеется получить больше, чем отдать.
Но, в отличие от многих властителей, он не маскировал свои намерения за красивыми словами. Тимучин был честен — настолько, насколько может быть честен человек его положения. И за эту честность я уважал его, даже когда отказывался от предложений, даже когда видел насквозь планы использовать меня.
Вот такая странная дружба и братство у меня с Тимучином.
Утро наступило внезапно, как это всегда бывает в степи. Только что была ночь — чёрная, усыпанная звёздами, с серебристым диском луны, плывущим среди облаков. И вот уже восток загорелся розовым, затем алым.
Я открыл глаза, чувствуя, как солнечные лучи пробиваются сквозь войлочные стены юрты. Потянулся всем телом, наслаждаясь ощущением отдохнувших мышц. Улыбка сама собой появилась на лице, когда осознал: сегодня особенный день.
Сегодня мы должны прибыть к моей границе. Дом… Наконец-то! Это слово отозвалось внутри тёплой волной предвкушения. После всех приключений, опасностей, открытий, после бесконечных степных просторов… Возвращение в своё жилище, в свои стены, в свой мир. Не то чтобы путешествие было в тягость, но в какой-то момент меня начали утомлять степняки при всём моём уважении к их культуре и традициям. Утомлять в хорошем смысле этого слова, конечно. Их гостеприимство было безграничным, их уважение — искренним, а поддержка — бесценной. Но обычаи, ритуалы, представления о комфорте сильно отличались от моих.
Хочу свою комнату — просторную, с высокими потолками, с окнами, выходящими в сад. С мягкой постелью, на которой можно вытянуться во весь рост, не боясь упереться ногами в стену юрты.
Хочу ванную — горячую воду, настоящее мыло, возможность смыть с себя дорожную пыль и пот. Монголы при всех их достоинствах имеют весьма своеобразные представления о гигиене.
Хочу нормальную еду. Нашу! Русскую, привычную, с хлебом и овощами, а не только с мясом и кумысом. Желудок уже бунтовал против однообразной степной диеты — жирной, тяжёлой, пряной.
Граница между нашими землями стала в моём сознании символической чертой, перейдя которую, я наконец-то смогу заняться тем, что действительно должен. Вернуться к своим планам, к своим проектам и стратегии завоевания мира. Но было ещё кое-что, что начало напрягать в последние дни.
В мыслях всплывали образы женщин, связанных со мной узами брака, долга, обещаний — Вероника, Елена, Изольда, Лахтина, Зейнаб. Каждая со своим характером, амбициями и ожиданиями от меня.
Всякий раз, думая о них, я испытывал странный коктейль эмоций. От радости и гордости до ярости и желания рвать на части всё вокруг.
«Если дети родятся магами и пойдут друг на друга…» — эта мысль была ещё страшнее. Дети от разных матерей, вырастающие в атмосфере соперничества и борьбы за наследство, за влияние, за моё внимание. Каждый со своим набором магических способностей, каждый с правом претендовать на роль наследника.
Я создам династию, империю, наследие, но вместе с тем и условия для будущей войны. Войны, которая может уничтожить всё, чего я достиг.
Выдохнул, сжимая и разжимая кулаки. Хорошо, что пока удавалось контролировать эти порывы, тревожные мысли и эмоциональные реакции на них.
Я справлюсь с этой ситуацией, как справлялся со всеми предыдущими вызовами. Разработаю стратегию, создам систему сдержек и противовесов, найду способ обратить потенциальные проблемы в преимущества.