Глаза парня вспыхнули энтузиазмом, его тело начало меняться. Не полная трансформация в водяного медведя, но что-то среднее. Мышцы набухли, рост увеличился, руки удлинились и стали мощнее. За считаные секунды худощавый подросток превратился в двухметрового полумонстра с нечеловеческой силой.
Ам одной рукой подхватил меня, другой схватил голема, который всё ещё держал генерала. Его мышцы напряглись, и он мощным прыжком преодолел несколько метров в сторону городской стены.
Лысый так и двигался прыжками, каждый раз преодолевая по паре-тройке метров. Бабочки и гусеницы летели следом. Тени и духи скользили по флангам, обеспечивая защиту от возможных атак.
Позади нас армия императора пребывала в замешательстве. Солдаты, судя по всему, не знали, что делать: атаковать без магической поддержки или ждать приказа.
Стена приближалась. Стрелки заняли позиции, готовые прикрыть наше отступление.
— Приготовиться! — крикнул я, и мой голос разнёсся по всей стене. — Всем! Боевая готовность!
Мы пересекли последние метры открытого пространства. Ам с рычанием перепрыгнул через стену и приземлился на площадь внутри города. Следом скользнули тени, влетели бабочки с гусеницами, просочились духи.
— Пушки и пулемёты — к бойницам! — прозвучал мой бас. — Приготовиться к обороне!
Бойцы бросились выполнять приказ. Тяжёлые орудия выкатывались на позиции, пулемётные расчёты занимали места в укреплённых гнёздах.
Ам аккуратно опустил меня на землю. Я пошатнулся, но устоял. Голем с генералом были помещены под охрану группы солдат.
Со стены донеслись первые выстрелы — наши стрелки открыли огонь по приближающимся имперским подразделениям. Следом заговорила артиллерия — глухие удары, свист снарядов, взрывы вдалеке. Тяжёлые орудия вели огонь по скоплениям вражеских войск.
Из темноты бойниц показались длинные стволы пулемётов. Они ожили, выплёвывая струи смертоносного металла, скашивая первые ряды атакующих. Воздух наполнился запахом пороха и гулом от непрерывной стрельбы.
Я наблюдал за всем этим, стоя посреди площади. Силы покидали меня, но заставлял себя держаться.
Ко мне подошли.
— Господин, — слегка поклонился охотник. — Армия противника отходит по всем направлениям. Маги, выжившие в сражении, также покидают поле боя. Первый натиск отбит.
Я кивнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Битва выиграна, но война только началась. Император не простит такого унижения. Но сам виноват, прислал слабенького кукловода.
— Особняк, — произнёс я. — Приказ Витасу. За серой зоной — монголы. Их нужно встретить и разместить здесь, подготовиться к приёму войска!
Мужик кивнул, принимая приказ. Он тут же начал отдавать распоряжения своим подчинённым, организуя подготовку к приёму союзников.
Я опустил взгляд на себя. Одежда пропиталась кровью, в животе торчали каменные шипы. Кровь медленно сочилась из-под них, окрашивая рубашку в тёмно-красный цвет. Глаза вдруг стали видеть мутно, словно сквозь запотевшее стекло. Голоса вокруг доносились, будто издалека. Я чувствовал, что теряю сознание от кровопотери и истощения.
В этот момент что-то привлекло моё внимание. Генерал Байтун, которого всё ещё удерживал повреждённый голем, внезапно дёрнулся с неожиданной силой. Его глаза вспыхнули яростью, а руки, казавшиеся бессильными, вдруг наполнились энергией.
Мощный выброс магии воды. Голем буквально взорвался изнутри, каменные осколки разлетелись во все стороны. Генерал, освободившись, тут же направил струю концентрированной воды в мою сторону.
Ам среагировал мгновенно, бросившись наперерез, но опоздал на долю секунды. Водяной снаряд ударил меня в грудь, отбрасывая назад на несколько метров.
Падая, я видел, как Ам буквально разрывает генерала на части в приступе ярости. Его руки превратились в когти водяного медведя, движения стали размытыми от скорости. Байтун даже не успел закричать.
Я ударился о землю, чувствуя, как из груди вытекает жизнь вместе с кровью. Боль. Поднял руку и… обнаружил, что кисть отсутствует. Её отсекло водяным потоком генерала.
— Сука… — прохрипел, глядя на обрубок. — И как же я теперь на пианино играть буду?
Тьма накрыла сознание, и я провалился в пустоту.
Глава 7
Темно. Но, кажется, я жив. Мысль пульсирует вместе с болью. Голова гудит, словно колокол после удара. Сознание возвращается неохотно — мутное, как речная вода после дождя. Веки, будто свинцовые, не поднимаются. Сквозь мрак пытаюсь проверить собственное тело — чужое, непослушное. Попытка шевельнуться отзывается острой болью: каждая мышца протестует, каждый нерв кричит. Словно похоронили заживо. В памяти — вспышки прошедшего боя, разрозненные картинки, звуки, запахи, кровь, огонь, крики.