Глава 8
Первая мысль: «Сука!» Жгучая боль в боку пульсировала в такт сердцу. Глубокий вдох, и рёбра отозвались острым уколом. Я сжал зубы, подавляя желание скривиться.
Взгляд скользнул по лицу женщины. Точёные черты, безупречная кожа, глаза — тёмные и глубокие.
Лучше бы он был рухом или со Злом внутри. Серьёзно. Посланник? Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Ногти впились в ладонь, оставляя полумесяцы следов. Боль отрезвляла, помогала сосредоточиться.
Почему в этом мире так интересно? Будто кто-то специально выстраивает лабиринт, заманивая меня всё глубже. Кто следующий? Боги?
Что я о них знаю? Почти ничего. Перебрал в голове всё, что слышал от Казимира. Они помогают магам зачем-то двигаться дальше. Этот путь через серые зоны, их разорение. В итоге выпускают Зло. Такова их цель? Или что-то более экстравагантное?
Мысли выстраивались в ряд, как солдаты на плацу, одна за другой, чёткие, упорядоченные. Задачи, угрозы, возможности…
В голове тут же всплыли образы тех магов, которые недавно пытались меня поймать. Может быть, смысл в том, чтобы растить сильных и их подчинять? Картина постепенно складывалась. Посланники находят магов высокого ранга, помогают им «развиваться», толкают на разрушение серых зон. Зло вырывается наружу, в нагрузку себе рабов штампуют.
За окном прогремел гром. Взгляд Василисы скользнул в ту сторону. Нервничает, боится. И правильно делает.
Ветер колыхнул занавески. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, принёс запах дождя и пыли. На мгновение захотелось закрыть глаза, расслабиться. Пальцы правой руки едва заметно поглаживали заларак.
Всё не складывается. Император — посланник, Василиса со Злом внутри — его наложница. Я — с кровью, способной подчинять монстров. Слишком много совпадений для случайности.
Василиса вздрогнула, её пальцы нервно сжали край покрывала. Взгляд метался по комнате — от двери к окну и обратно. Ищет выход, не найдёт.
— Что ещё? — спросил я сухим голосом, намеренно лишённым любых эмоций.
Дождь усилился. Капли забили по крыше, словно тысячи крошечных барабанщиков. Комната заполнилась их ритмичным стуком и запахом мокрой земли, словно природа аккомпанировала нашему разговору.
— А этого мало? — удивилась Василиса, прикусив губу.
— Да, — кивнул, не спуская с неё глаз. — Очень, чтобы я не захотел тебя возвращать. Тем более ты теперь не такая полноценная, как была раньше, — подмигнул ей.
Намеренная провокация. Может быть, императору она была нужна только со Злом внутри, а сейчас там капли остались.
Было забавно наблюдать, как мать возмущается, тяжело дышит. Грудь вздымается под тонкой тканью, щёки покрылись румянцем, глаза сверкнули гневом. Не сдержалась. Всё идёт точно по моему сценарию.
— У него много магов выше двенадцатого ранга, — снова покосилась на окно и дверь. — Начиная от двенадцатого, заканчивая двадцатым.
Последнее слово ударило, как пощёчина. Мышцы непроизвольно напряглись, рёбра отозвались болью. Двадцатый… Цифра обожгла сознание. Какие маги стоят за императором? Что мне с ними делать? Снова нужна сила, много силы. Твою ж… Василису!
В голове тут же начала выстраиваться стратегия. Преимущества: монстры, серая зона, союз с Тимучином, самостоятельность. Недостатки: у меня слишком низкий ранг, ограниченные ресурсы, нехватка времени. Нужно компенсировать разрыв в силе хитростью и внезапностью.
— А сам он? — задал вопрос, тщательно контролируя голос. Ни дрожи, ни страха, только деловой интерес.
— Я не знаю, но он очень силён. Очень, — продолжила мамаша.
В комнате стало душно. Воздух сгустился, наполнился напряжением. Дождь за окном затих, словно прислушиваясь к нам. Нужно избавиться от свидетелей, этот разговор — только для моих ушей.
— Витас, выйди, — приказал я.
Лейпниш кивнул и оставил нас одних. Звук закрывающейся двери — мягкий щелчок, шаги удаляются по коридору, молчание.
— То, что в тебе было, — его рук дело?
— Да! — кивнула она, и в этом движении было какое-то странное облегчение.
Правда, наконец-то! Кусочек головоломки встал на место. Император помещает Зло в своих женщин. Для чего? Контроль? Эксперимент? Часть большего плана?
— Зачем это ему? — подался вперёд, игнорируя протест рёбер. В висках застучала кровь.
Близко. Я близко к чему-то важному.
— Все его наложницы и даже жёны со Злом внутри, — ответила она. — Теперь я мусор, бесполезна! Моя красота не спасёт. Меня отдадут на потеху магам.
Голос сорвался на последней фразе. Впервые я увидел в ней настоящий страх. Не игра, не манипуляция, а первобытный ужас перед возвращением к тому, кто использовал её как сосуд для чего-то чуждого, древнего, голодного.