— Хорошо… — кивнул, переводя дыхание. — Как только разберусь, как и что делать, обязательно.
Обещание, данное почти инстинктивно, но я не бросаю слов на ветер. Если сказал — сделаю, чего бы это ни стоило. Ольга была моим человеком, и я не оставлю её Злу.
— Благодарю вас! Вы наш спаситель и благодетель, — продолжал кланяться Смирнов.
Дядя Стёпа подошёл к нему, схватил за воротник и оттащил в сторону. Смирнову нужен был отдых и время на восстановление. Сейчас его эмоциональное состояние только мешало.
— Достал! — поморщился алхимик. — Я его в чувства приведу чуть позже. Хорошо?
— Ты сможешь помочь ей? — задали мне вопрос.
Взгляд алхимика был пронзительным, оценивающим. Он смотрел на меня не как на хозяина, а как на равного, как на человека, с которым можно говорить начистоту.
— Сейчас нет, — ответил правду.
Нет смысла лгать самому себе или другим. Зло в Ольге слишком сильно. Нужно время, ресурсы, знания, которых у меня пока нет.
— Когда ты умудрился уже так пострадать? — хмыкнул алхимик. — Мы же тебе новое тело по факту вернули. А ты… — Дядя Стёпа решил перевести тему. В его голосе слышалось нечто похожее на отеческую заботу.
Я пожал плечами. Мир не ждёт, пока ты восстановишься. Он продолжает крутиться, бросая новые вызовы, ставя новые задачи.
Дядя Стёпа взял артефакт и приложил ко мне. Небольшой прибор, похожий на карманные часы, но с множеством циферблатов и мелких стрелок. Одна из новых разработок алхимика. Диагностический артефакт, определяющий состояние магического источника и физического тела.
Прибор тихо гудел, стрелки прыгали по шкалам, меняя положение. Небольшой кристалл в центре пульсировал разными цветами — от тревожно-красного до спокойно-зелёного.
— Общее состояние удовлетворительно, — начал перечислять рыжеволосый алхимик, внимательно изучая показания. — Источник пуст, каналы повреждены. Так, а это что такое? — он указал на мой диск в груди.
— Не знаю, — ответил честно.
— Разберёмся, — оскалился рыженький. — Что-то редкое, опасное и интересное.
В его глазах загорелся огонёк научного интереса. Дядя Стёпа всегда был одержим новыми открытиями, особенно когда они касались необычных магических явлений. Для него моё тело было ходячей лабораторией.
— Кисть… Как бы тебе её вернуть? — он задумчиво потёр подбородок, оценивая культю на моей руке.
Мысли, казалось, роились в его голове, как пчёлы в улье. Я почти видел, как они формируются, перестраиваются, складываются в новые теории и решения.
— О! Придумал! — дядя Стёпа внезапно оживился.
Он схватил тесак, которыми рубят монстров для алхимических экспериментов. Широкое лезвие тускло блеснуло в свете ламп. Я инстинктивно напрягся. С дядей Стёпой никогда не знаешь, что выкинет в следующую секунду.
— Ты же у нас… степной ползун, правильно? — спросил он у Тарима.
Тарим стоял рядом, всё ещё помогая Смирнову. Его тёмная кожа контрастировала с белыми стенами лаборатории. В глазах мелькнул испуг, когда он увидел тесак в руках алхимика.
— Да-а… — закивал чернявенький, не понимая, к чему клонит дядя Стёпа.
— Ну вот и отлично! Хорошая у вас регенерация.
Раз, и рука от самого плеча отделилась. Тарим даже не успел отреагировать. Тесак прошёл через плоть и кость, как сквозь масло. Кровища, крики. Плечо Тарима превратилось в фонтан крови, заливая лабораторный стол и пол вокруг.
Даже я охренел. Дядя Стёпа всегда отличался радикальным подходом к решению проблем, но такое… Такое было чересчур даже для него.
Алхимик взял отрубленную руку и положил на койку. Действовал быстро, методично, не обращая внимания на вопли Тарима и шокированные лица остальных.
— Вот тебе лечилка, восстановление магии, выносливость и от боли! — передал ему флаконы рыженький.
Четыре небольших бутылька с разноцветными жидкостями внутри. Тарим в шоке. Его лицо исказилось от боли и ужаса. Глаза расширились, кожа приобрела болезненно-серый оттенок. Он не мог поверить в то, что сейчас произошло.
— Когда примешь свою истинную форму, задержись в ней, чтобы всё отросло, — продолжил давать наставления алхимик.
Голос спокойный, деловой, словно он объяснял рецепт приготовления чая, а не инструкции по регенерации отрубленной конечности.
Пацан выливал себе на рану зелья и мычал от боли. Зелья шипели, соприкасаясь с плотью, выделяя пар и странный запах — смесь озона и сырого мяса. Кровотечение постепенно останавливалось, ткани начали срастаться.
Да уж, вот это деликатный у него подход. Никаких предупреждений, никакой подготовки, просто взял и отрубил руку. Классический дядя Стёпа.