Охотник скрылся так же быстро, как появился.
Пора бы мне получить ещё выгоду от мамочки, а то, кроме проблем, ничего не было.
Я продолжал думать. Мысли текли потоком, выстраиваясь в стройную систему. Восстановление меня и моей руки пока уходит на второй план, всё остальное продолжает работать. Витас, Медведь и Тимучин… Удар по джунгарам должен произойти — это часть большой игры, которую нельзя останавливать.
— Кинь руку в лёд, — сказал я дяде Стёпе. — А ты иди в лес и прими истинную форму, восстановись.
Последние слова были обращены к негру. Тарим, несмотря на боль, с облегчением воспринял приказ. В истинной форме его регенерация работает лучше. Возможно, он отрастит себе конечность. Парень кивнул мне и, чуть скуля, ушёл.
Я сел на стул и закрыл глаза. Нужно собраться с мыслями, проанализировать ситуацию заново. Что мы знаем о Зле? Что оно делает с источником? Как распространяется?
Дядя Стёпа продолжал чем-то заниматься — бренчал, собирал, разбирал, бубнил. Мужик справлялся с проблемой по-своему — за делом. Звуки его работы действовали успокаивающе: методичное позвякивание стекла, шорох бумаги, тихое бормотание. Старый алхимик не привык сидеть без дела. Даже перед лицом смерти он продолжал работать, искать, пробовать.
В голове начал формироваться план — ещё смутный, неполный, но уже с контурами решения. Нужно больше информации.
Через десять минут появились Жора и Василиса. Время растянулось. Казалось, прошла вечность.
Женщина посмотрела на Лампу и потом поморщилась. В её глазах читалась смесь страха и отвращения. Она знала, что такое Зло. Знала лучше, чем кто-либо из присутствующих.
Волосы растрёпаны, одежда наспех накинута. Её явно вытащили откуда-то в срочном порядке. Жора стоял за спиной — молчаливая, неумолимая сила. Его лицо не выражало ничего, но в глазах читался вопрос. Он ждал объяснений.
— Подойди! — приказал я.
Василиса замерла, в её глазах мелькнул страх. Женщина знала, что я могу сделать. Знала, что не колеблюсь, когда дело касается безопасности рода.
Медленно, сопротивляясь, она шла в мою сторону. Каждый шаг — борьба с собственным страхом. Подол платья шуршал по бетонному полу, руки сжаты в кулаки, ногти впиваются в ладони. Пытается сохранить контроль, но тело выдаёт её — дрожь в коленях, учащённое дыхание.
Положил ладонь ей на грудь и выпустил яд — всё, что накопилось в источнике. Энергия потекла по руке, сконцентрировалась в ладони, проникла сквозь ткань одежды. Почувствовал, как Василиса вздрогнула от контакта. Зелёная магия тут же распространилась по телу. Сколько всего я накопил за это время — убийственный коктейль. Ничего не жалко такому «дорогому» моему сердцу человеку.
Мать схватилась за место, где я прикоснулся, упала. Лицо исказилось от боли и шока. Начала отползать, пятилась назад и работала только ногами. Юбка задралась, обнажив белые колени, а за ними и нижнее бельё. В глазах страх — чистый и незамутнённый, животный. Инстинкт самосохранения взял верх над гордостью.
— Ты… — губы дрожали, голос срывался. — Что ты сделал?
Я встал со стула. Тело слегка затекло от напряжения, в висках пульсировало. Каждый мускул, каждый нерв требовал действий — бить, крушить, уничтожать. А потом спать. Долго, чтобы меня никто не трогал.
— В тебе мой очень сильный яд, — ответил правду.
Смотрел на неё сверху вниз. Не испытывал ни жалости, ни сожаления. Просто ещё один ход в большой игре: её жизнь против жизней моих людей. Математика проста.
— С твоим одиннадцатым рангом у тебя два дня, я думаю. Плюс ещё артефакт подчинения… Да, не больше. После ты умрёшь, но перед этим испытаешь много приятных впечатлений. Считай моим подарком «любимой» маме.
Последнее слово выплюнул, как что-то горькое. «Мама» — какая насмешка. Она никогда не была матерью.
— За что? — спросила женщина.
В голосе звучало недоумение — искреннее, неподдельное. Словно не понимает, как можно с ней так обращаться. Я даже немного удивился. Она это серьёзно?
— Ситуация такова, — я говорил размеренно, деловито. — Твой любовничек… Мы с ним встретились, пусть и через мага пятнадцатого ранга. Он схватил моих людей, отравил Злом. Что-то связанное с источником. Они умирают, как и ты. Если не будешь мне полезна, то… смысл тебя держать?
Каждое слово — гвоздь в крышку её гроба. Не угроза, а констатация факта, деловое предложение. Услуга за услугу, жизнь за информацию.
— Я! — вскочила Василиса.
Задница голая, в трусах, а ей плевать. В такие моменты стыд и приличия отступают перед лицом смерти. Глаза горят, слёзы катятся по щекам. Макияж размазался, создавая гротескную маску.