Жора… Вот это человечище. Он подошёл и, словно маленькой девочке, поправил юбку. Сухо, машинально, ни тени смущения или неловкости. Просто порядок должен быть во всём, даже в такой ситуации.
Мой взгляд задержался на нём. Лицо неподвижное, как высеченное из камня. Только в глазах что-то промелькнуло. Понимание? Одобрение? Трудно сказать. Но он на моей стороне. Всегда был, всегда будет.
— Шанс стать полезной у тебя один. Сейчас, — продолжил, возвращаясь к Василисе. — Ну, либо… Се ля ви. Император забрал моего человека и впихнул в него Зло. Видимо, смог тебе найти замену. Там девушка помоложе, даже девственница. Ты ему больше не нужна, мне тоже.
Бил по больному — намеренно, холодно, расчётливо. Ревность, страх, отчаяние — всё использовал как оружие. Каждое слово выбирал с точностью хирурга, препарировал её гордость, самооценку.
— Павел, прошу! — упала она на колени.
Её руки протянулись ко мне. Ногти длинные, ухоженные, лак местами облупился, дрожат. Золотой браслет сполз к запястью — дорогой, тонкой работы. Подарок императора? Теперь это неважно.
— Десять минут, — устало выдохнул. — Вон с тем рыженьким говори. Если ничего не сможешь дать, то… Жаль.
Я сел на стул и закрыл глаза. Нужно собраться. Пытался и сам найти какое-то ещё решение.
Василиса что-то говорила Дяде Стёпе. Голос дрожащий, сбивчивый, слова налезали друг на друга. Она никогда не была так испугана, в таком отчаянии. Алхимик слушал, кивал, иногда задавал вопросы. Деловой подход, никаких эмоций.
«Казимир!» — всплыло в голове.
Я поднялся и вышел. Воздух в коридоре свежее, но не намного. Весь комплекс пропитан запахом химикатов и магии. Приказал за мной никому не следовать, даже Жоре. Особенно Жоре. То, что я собираюсь сделать, должно остаться между мной и Казимиром.
Шаги эхом разносились по пустым коридорам. Свет мигал, работал с перебоями. Война вносит свои коррективы даже в такие мелочи.
Добрался до ближайшего домика — маленького строения на окраине комплекса. Раньше здесь жили младшие алхимики, теперь пусто — все мобилизованы для работы. Выгнал охотников и закрылся. Двое мужчин, дежуривших у входа, только кивнули и отошли, не задавали вопросов.
Оказавшись один, сразу приступил к делу. Пространственные нити потянулись, чувствовал их кончиками пальцев — тонкие, почти невидимые, но прочные. Соединял точки в пространстве, формировал канал.
Медленно, неохотно маг начал материализоваться в домике. Сначала силуэт — размытый, полупрозрачный. Затем детали: волосы, морщинистое лицо, длинные пальцы. Вот он наконец-то появился полностью.
Казимир выглядел истощённым. Кожа бледная, почти прозрачная. Под глазами — тёмные круги. Губы сухие, потрескавшиеся. Дыхание неровное, с присвистом. Но глаза… Глаза всё те же — острые, внимательные, живые.
— Привет, — улыбнулся я.
Губы сами собой растянулись. Не радостная улыбка, а, скорее, хищная, оценивающая.
— Ты… — удивился Казимир, всё ещё скованный артефактом, который перестал работать.
Голос слабый, но с ноткой высокомерия. Даже на грани истощения он сохранял своё достоинство, свою гордость. Настоящий аристократ.
— Судя по тому, что я вижу, ты теперь… Как бы это выразиться? — почесал подбородок. — Мусор? Седьмой ранг. Вся остальная сила — в этом артефакте. Не знаю, как он работает и для чего, но, кажется, я смогу забрать её себе. Пусть не все семь рангов, хотя меня устроят и два. Дойти до границы.
Артефакт — небольшая сфера, окружённая мерцающим полем. Внутри клубилась энергия, пульсировала, словно живая. Мощь Казимира, заключённая в тюрьму.
Цепеш открыл рот и что-то хотел сказать, но не промолвил ни слова. Посмотрел на меня и улыбнулся — устало, смиренно.
— Это правильное решение, — кивнул он, как смог. — Я уже… Всё! Мне нет смысла жить, а вот ты… Отомсти! Буду счастлив умереть, зная, что моя сила, пусть и крохи, достались тебе.
Театральность момента почти рассмешила. Благородный старец жертвует собой ради молодого героя. Классический сюжет, слишком классический.
— Что ж вы, сука, за люди такие? — спросил я искренне. — Ты, Дядя Стёпа… Лапки складываете и перекладываете ответственность. Мол, теперь моя проблема, я должен всё решать.
Раздражение прорвалось наружу. Взрослые, опытные маги, и все готовы сдаться, умереть с достоинством. Что за чушь? Смерть — это смерть, в ней нет ничего достойного.
— А что я могу? — удивился маг.
— Не знаю. Охотиться, дворником работать… — перечислял я. — Сражаться! Вернуть всё.
Последние слова прозвучали жёстче, требовательнее. Не призыв, а приказ. Казимир должен бороться! Что это такое? Все лапки повесили.