Маг замер. Его лицо изменилось — стало жёстче, серьёзнее.
— Они мертвецы! — тут же ответил Цепеш. — Убей и не дай им обратиться.
Голос звучал твёрдо, уверенно. Никаких сомнений, никаких колебаний, даже когда речь зашла о старом друге. Чистая констатация факта. Зло в источнике — смертный приговор.
— Ещё варианты?
Не готов был так просто сдаться. Всегда есть выход, всегда есть решение. Нужно только найти его.
— Никаких! — помотал он головой. — Таких людей, как я или твоя мать, почти нет, у нас иммунитет к Злу. Оно может захватить наше тело, поселиться рядом с источником, но не способно его изменить. Остальные — это идеальные сосуды. Им конец.
Новая информация в копилочку моих знаний об этом мире. Ценная информация., подтверждение моих догадок о Василисе. Иммунитет к Злу — редкий дар. Почему у неё и у Казимира? Что их объединяет? Вопросы на потом.
— Ладно, идём! — кивнул я. — У меня есть одна теория, спросим у эксперта.
Выходя из домика, чувствовал, как клятва крови пульсирует между нами — новая связь, новая сила. Казимир теперь мой полностью, абсолютно. Его знания, опыт, мощь — всё это теперь служит роду Магинских. Даже в кризисе я умудряюсь найти выгоду.
Направились в лабораторию. Казимир шёл рядом, его шаги стали увереннее, осанка выпрямилась. С каждой минутой маг восстанавливался, возвращая себе былую силу и достоинство. Зашли, и я замер, наблюдая за развернувшийся картиной.
Василиса… Такой участвующей и заботящейся о нашем роде матери я ещё не встречал. Женщина что-то объясняла, кивала и поглядывала на дверь. Лицо оживлённое, руки двигаются в воздухе, словно рисуя схемы. Дядя Стёпа слушал её, склонив голову, иногда что-то записывал.
Что-то новенькое… Страх смерти творит чудеса. Женщина, которая всю жизнь думала только о себе, вдруг стала полезной. Так трогательно.
Стоило мне появиться, как тут же бросилась навстречу. Юбка взметнулась, каблуки застучали по бетонному полу. В глазах — надежда, отчаяние, мольба. Казимир её остановил, выставил руку, создавая невидимый барьер между нами.
— Павел! — тут же молвила она. — Моя кровь… Я особенная, такая же, как и ты.
Голос дрожал. Нотки отчаяния смешивались с надеждой. Волосы растрепались, выбились из небрежного пучка, макияж потёк от слёз. Жалкое зрелище, если не знать, кто она такая на самом деле.
— Особенная сука… — перебил её. — Дальше? Ты неидеальный сосуд. Зло в тебе захватывает тело и находится рядом с источником, но не заражает его?
Смотрел ей прямо в глаза. Никакой пощады, никакого сочувствия, только холодный расчёт. Она — инструмент. Возможно, полезный, а может быть, нет. Сейчас проверим.
— Да-а-а-а? — её глаза округлились.
Удивление неподдельное. Не ожидала, что я знаю так много, что понимаю механизм действия Зла. Недооценила меня, как всегда.
— Что-то ещё? — надавил.
Нужно выжать из неё всё, что знает, каждую крупицу информации, каждую деталь. Сейчас не время для гордости или игр.
— Нет… Это всё, что я могу. Это всё… — дёргались её губы.
Слова срывались, путались, налезали друг на друга. Руки судорожно сжимались и разжимались. Взгляд метался от меня к Дяде Стёпе, от него к Казимиру, снова ко мне.
— Негусто, — выдохнул я. — Как и думал, от тебя пользы как от козла молока.
Сухо, жёстко, никаких иллюзий. Она знает не больше, чем мы уже выяснили сами.
— Умоляю! Не дай мне умереть! — снова упала на колени.
Мраморный пол жёстко встретил её колени. Должно быть, больно, но она не обращает внимания. Сейчас это последнее, что её волнует. Руки тянутся ко мне, хватаются за край одежды. Ногти оставляют следы на ткани. Глаза огромные, полные слёз. Настоящий спектакль отчаяния.
— Ты как-то избавил её от Зла? — спросил Казимир. — Это же невозможно. Она была сосудом столько лет…
В его голосе звучало неподдельное изумление. Брови поднялись, образуя глубокие морщины на лбу.
— Как-то само вышло, — пожал плечами. — Ну⁈ — посмотрел на Дядю Стёпу.
Алхимик оторвался от своих записей. Болезнь прогрессировала, я видел это. Чёрные вены проступали всё отчётливее, поднимались по шее к лицу, но мозг работал ясно, чётко. Профессионализм до последнего вздоха.
— Есть шанс. Маленький, целый процент, — ответил он. — Если взять её кровь, но сейчас она ослаблена, и ещё моего старого друга. Попытаться соединить… Либо умрём сразу, либо поможет с шансом в один процент.
Слова дяди Стёпы не внушали оптимизма. Один процент — ничтожно мало. Но это лучше, чем ничего. Лучше, чем стопроцентная смерть.
И тут меня осенило: «Есть ведь козырь, о котором никто не знает». Осторожно, стараясь не привлекать внимания, нащупал в кармане пузырёк. Склянка была холодной на ощупь, содержимое слегка пульсировало.